Вена была освобождена 13 апреля 1945 года — как раз в пору паводка на Дунае. Бурные воды скрыли множество затонувших кораблей и других препятствий. Гидрографическое ограждение реки было снято или разрушено немцами, лоцманские карты отсутствовали, и катера ходили, в сущности, вслепую. В разгар боев на Дунае зачастую приходилось лавировать между трупами, которые река несла к своему низовью…

Дважды Татарников оказывался за бортом катера — и это были не просто холодные ванны, а смертельная опасность, из которой он чудом оба раза выходил живым…

Закончилась война, но и после нашей Великой Победы тральщики оставались в боевом строю, продолжая траление и обеспечивая безопасность плавания судов пароходств придунайских стран и Советского Дунайского пароходства. Юрий, знавший, как уже говорилось, штурманское дело, к этому времени стал командиром КТЩ-699. Назначение по-настоящему обеспокоило и даже напугало его: ведь по возрасту он был самым молодым не только на тральщике, а и во всей бригаде. Но добрые слова, сказанные командиром отряда, его помощь придали юноше уверенность в своих силах, сделали из него волевого и грамотного руководителя военного коллектива, пусть и совсем небольшого.

И вот тут-то произошла незабываемая встреча с капитан-лейтенантом Кравченко, бывшим командиром роты школы юнг, который теперь, как выяснилось, командовал бронекатером на Дунае. Встретились недавние северяне за Братиславой, на Мораве. Радости не было предела. Но… и субординацию соблюдать нужно! Татарников представился:

— Командир КТЩ-699…

— Не один ли вы из тех пацанов, которыми я командовал на Соловках? — поинтересовался Кравченко.

— Так точно, товарищ капитан-лейтенант!

И пошел разговор о службе, об участии в боях, об общих знакомых. А когда прощались, Кравченко сказал окружившим их морякам:

— Вот, полюбуйтесь на этого хлопца. Два года тому назад он, как и другие юнги, мальчишкой был, моим учеником. А сегодня — командир катерного тральщика. Одним словом, нынче я командир, и он командир. Ну что ж, еще раз от души поздравляю вас, юнга. И желаю всего самого, самого хорошего, товарищ командир! Так держать!

На этом можно и закончить рассказ о боевом пути паренька с Урала, юнги с Соловецких островов Юры Татарникова. Конечно, этот рассказ очень краткий и далеко не полный. Но тот, кому доведется услышать самого Юрия Владимировича, узнает намного больше, познакомится с массой подробностей.

Особо много выступать, встречаться с молодежью пришлось ветерану Великой Отечественной войны в канун шестидесятилетия ВЛКСМ.

— Моим боевым крещением, моей флотской купелью была служба на "Московском комсомольце", — часто говорит Юрий Владимирович. — И я горжусь, что мне, юнге, довелось служить на этом корабле. Горжусь, что не уронил высокого звания комсомольца.

Александр ЮЖНЫЙ САМЫЙ ЮНЫЙ КУНИКОВЕЦ

Александр ЮЖНЫЙ

САМЫЙ ЮНЫЙ КУНИКОВЕЦ

Много было в те дни трогательных встреч и волнующих воспоминаний, улыбок и слез, цветов и приветствий. Сюда, в Новороссийск, отметить тридцатилетие со дня его освобождения от немецко-фашистских захватчиков, съехались сотни малоземельцев и участников боев за город.

Гости побывали на местах боев, осмотрели возрожденный город, возложили венки к памятникам павшим. В прошлом малоземелен, а ныне лауреат Государственной премии СССР, народный художник СССР Владимир Цигаль пригласил фронтовых друзей на выставку своих работ. Здесь экспонировались небольшие этюды, рисунки, зарисовки, наброски, карандашные портреты, сделанные во время боев на огненной Малой земле, где вершили свой ратный подвиг воины-черноморцы, где на каждого из них приходилось тысяча двести пятьдесят килограммов смертоносного металла.

Бывшие фронтовики ходили по выставке. В нехитрых, очень быстро сделанных, подчас под ураганным огнем, карандашных рисунках и акварелях узнавали себя и своих товарищей — павших и живых, а также места, где стояли они насмерть. Вспоминали дни боев и фронтового быта.

В числе других посетителей выставки были Герой Советского Союза Александр Васильевич Райкунов, прибывший из Волгограда, и его фронтовой друг — новороссиец, горный инженер Виктор Иванович Савченко. Они долго ходили по залу, всматривались в опаленные дымом сражений и пожелтевшие от времени листы бумаги с портретами боевых друзей, в жанровые сценки.

— Вот таким я и запомнил тебя во время нашей первой встречи, — сказал Райкунов Виктору Ивановичу, остановившись у "Портрета неизвестного юнги", которым, как выяснилось, и был Савченко. — Помнишь, как ты появился у нас на Толстом мысу?

…Отгремели последние выстрелы в кварталах Новороссийска. Вскоре от гитлеровцев был освобожден Таманский полуостров. Наши войска вышли на побережье Керченского пролива.

Воины 393-го отдельного Новороссийского Краснознаменного батальона морской пехоты, называвшие себя куниковцами в память о своем первом прославленном командире Герое Советского Союза Цезаре Куникове, с нетерпением ждали часа, когда поступит приказ пересечь тридцатикилометровый пролив и ступить на израненную землю Крыма, находившуюся пока в руках врага.

Время шло, а приказа не было. В преддесантный период, как и обычно, шла боевая учеба, не прекращавшаяся ни днем ни ночью. Морские пехотинцы и армейские десантники тренировались в посадке на катера, в разное время суток высаживались в незнакомых местах, отрабатывали организацию боя и взаимодействие, учились блокировать и штурмовать доты и дзоты, изучали основные виды отечественного и трофейного оружия.

В период напряженной боевой учебы и появился в батальоне четырнадцатилетний Витя Савченко. Прежде чем добраться до Геленджика, мальчик прошел многие километры через Кабардинский перевал, а еще до этого у себя в станице задержал вооруженного дезертира. Не много времени понадобилось мальчугану, чтобы завоевать симпатии солдат. Веселый и общительный, к тому же отличный танцор, лихо отплясывающий "яблочко", он сразу же стал всеобщим любимцем. Но никто не мог решиться оставить Витю в батальоне. Тогда он разыскал командира роты старшего лейтенанта Александра Райкунова и комбата капитан-лейтенанта Василия Ботылева. Оба офицера уже слышали о "заслугах" Виктора, поэтому спросили только об одном: как ему удалось удрать из дома? Витя заверял и клялся, что мать и брат отпустили его по доброй воле. Никто в это, конечно, не поверил, но все же решили временно оставить мальчугана в батальоне, а при первой возможности отправить домой с провожатым. Командиру взвода лейтенанту Щербакову было приказано зачислить Виктора Савченко на все виды довольствия. Так он стал юнгой батальона куниковцев, которые с любовью и нежностью называли его Витек.

Пока мальчуган обживался во взводе, поступил долгожданный приказ. Было это 15 октября 1943 года. Ушла на задание первая группа десантников с целью обеспечить высадку на Крымский полуостров передовых десантных частей.

Вот что рассказал об этом Герой Советского Союза Н. В. Старшинов в своей книге воспоминаний "Зарево над волнами":

"В последних числах августа 1943 года меня вызвали к начальнику политотдела Новороссийской военно-морской базы капитану 1 ранга Бакаеву.

Как водится, доложил о прибытии.

— Собственно, вызывал не я, — сказал Бакаев и обратился к находившемуся в кабинете полковнику в армейской форме: — Это и есть тот самый капитан Старшинов, о котором шла речь.

— А, первый комиссар Малой земли, — шагнул мне навстречу полковник. — Давайте знакомиться. Моя фамилия Брежнев.

Он предложил мне сесть.

— Вам, очевидно, известно, что в Новороссийском десанте будут участвовать и наши армейские части. Так вот, есть просьба выделить двадцать — двадцать пять хороших ребят. Пусть они побеседуют с пехотинцами, обучат их, как надо вести себя при высадке, как вести бой в новых для них условиях. Надеюсь, такие люди у вас есть?

— Еще бы! — ответил за меня Бакаев. — В этом батальоне, Леонид Ильич, плохого человека найти трудно.

— И не найдете, — вставил я.

— Вот видите, — заметил полковник Брежнев. — Я так и знал. Поэтому и приехал за помощью.

Будучи начальником политотдела 18-й десантной армии, он сейчас прилагал все усилия к тому, чтобы как можно лучше осуществить подготовку, в которой, как известно, всегда заложено начало будущего успеха.

После этой беседы в политотделе мы выделили для обучения армейцев самых отважных, проявивших себя в схватках с врагом бойцов".

Для обеспечения десантных частей, высадившихся в поселке Эльтиген, спустя две недели после первой группы отправились еще два взвода. Они доставили тем, кто находился в самом пекле боя, продовольствие и боеприпасы.

Витек завидовал уходившим в десант, но помалкивал. Знал, что не время заводить об этом разговор, — возьмут и отправят к матери. Поэтому старательно изучал оружие, тренировался в стрельбе и метании гранаты, в полной выкладке по-пластунски ползал по мокрой земле. Во время тактических занятий обнаруживал смекалку, своевременно появляясь там, где нужна была его помощь. Командир взвода всегда хорошо отзывался о Викторе и ставил его в пример некоторым "старичкам".

К этому времени на Керченском полуострове уже образовался мощный плацдарм для сосредоточения и последующего наступления в глубь Крыма. Фашисты прилагали все силы к тому, чтобы любой ценой сбросить с клочка крымской земли Приморскую армию. Они превратили Керчь в самую настоящую крепость. Каждая улица — система инженерных сооружений, каждый дом — опорный пункт. По всей линии обороны прорыты глубокие траншеи и ходы сообщений, сооружены многочисленные доты и дзоты. Повсюду хитроумные проволочные заграждения, ловко замаскированные минные поля.