Выйдя на первое место в мире по уровню экономического развития и превратившись в великую мировую державу, Соединенные Штаты претендовали на гегемонию в Западном полушарии. В первую очередь Вашингтон устремил взоры на близлежащие Центральную Америку и Карибский бассейн как зону своих непосредственных геополитических интересов. США стремились не только подчинить страны этого субрегиона экономически, но и распространить на них политическое влияние и обеспечить здесь свое военное присутствие. Территориальная близость, слабость и незащищенность расположенных тут небольших государств .облегчали осуществление подобных планов.
Для обоснования своей экспансии в Латинской Америке Вашингтон использовал доктрину Монро, провозглашенную президентом США Монро еще 2 декабря 1823 г. В ней утверждалось, что США «намерены рассматривать в качестве враждебных акций любые попытки европейских государств осуществить политическое или иное вмешательство в дела стран Американского континента». В свое время доктрина Монро сыграла положительную роль в защите только что возникших государств Латинской Америки от угроз европейских держав. В конце XIX в. она стала истолковываться как право США выражать и защищать интересы стран Латинской Америки в международных отношениях (доктрина Олни – госсекретаря США, 1895 г.).
Интервенционистская экспансия Соединенных Штатов, особенно начиная с испано-американской войны 1898 г., создала угрозу политической независимости центральноамериканских республик. В результате этой войны США захватили остров Пуэрто-Рико и прилегающие мелкие острова из группы Виргинских островов и оккупировали Кубу. США согласились предоставить независимость Кубе в 1902 г., только после того как заставили принять в качестве дополнения к Кубинской конституции 1901 г. «Поправку Платта» (по имени предложившего ее американского сенатора), серьезно ограничившую суверенитет Кубы. Согласно этой «поправке», Кубе запрещалось заключать договоры с другими странами или получать иностранные займы, если с точки зрения США они могли нанести ущерб экономике и независимости Кубы. Узаконивались все акты оккупационных властей и приобретенные по ним Соединенными Штатами и американскими гражданами права. Самое главное ущемление суверенитета новой республики заключалось в пункте, который официально закреплял право интервенции США на острове «для сохранения независимости Кубы и поддержания правительства, способного защитить жизнь, собственность и личную свободу». Определять такой момент должны были сами США. Кроме того, в 1903 г. на побережье Кубы в районе бухты Гуантанамо США отторгли участок кубинской территории для сооружения своей военно-морской базы. Глава американской администрации на Кубе в период оккупации (1899–1902) генерал Вуд признал: «Разумеется, Поправка Платта оставила Кубе немного или никакой независимости». В последующие годы Вашингтон не раз прямо вмешивался в политическую жизнь на Кубе. В 1906 г. США вновь осуществили интервенцию и ввели оккупационный режим на острове (1906–1909).
В 1903 г. США отторгли от панамской территории зону, в которой развернули строительство межокеанского Панамского канала, открытого в августе 1914 г. и ставшего собственностью США. Морская пехота США в начале XX в. не раз вторгалась на территорию государств. Центральной Америки и Карибского бассейна.
Интервенционистская политика Вашингтона в Латинской Америке получила официальное обоснование в период президентства Теодора Рузвельта (1901–1909). В 1904 г. он заявил о праве США в соответствии с доктриной Монро на «выполнение международных полицейских функций» в Западном полушарии. Широкую известность приобрела его фраза: «Нужно" выражаться мягко, но держать в руках большую дубинку». В связи с этим за латиноамериканской политикой Т. Рузвельта закрепилось прозвище «политика большой дубинки». Эту политику продолжали президенты США У. Тафт (1909–1913) и В.Вильсон (1913–1921). Политика «большой дубинки» при Тафте была дополнена «дипломатией доллара», согласно которой США, по словам Тафта, имели право на «активное вмешательство в целях обеспечения возможностей нашим капиталистам и нашим купцам выгодно инвестировать капиталы».
В результате экспансионистской политики США накануне первой мировой войны прочно доминировали в экономике Панамы, Доминиканской Республики, Гаити, Кубы и Никарагуа. Американская компания «Юнайтед фрут К°», например, владела в Центральной Америке обширными территориями, банановыми и другими плантациями, перерабатывающими предприятиями, железными дорогами, портами и иными хозяйственными объектами, обладала мощными средствами воздействия на местные правящие элиты и их политику, так что малые страны Центральной Америки даже называли «банановыми республиками», а сама «Юнайтед фрут К°» получила прозвище «Анаконды», «Зеленого чудовища». Эти страны превратились, по существу, в полуколонии США.
Усилилось проникновение американского капитала в Южную Америку, но здесь до первой мировой войны его позиции еще были невелики: менее 0,2 млрд. долл. против 3,9 млрд. британских. И политическое влияние Вашингтона тут было слабее.
США вынашивали планы создания союза американских государств род своим главенством. С этой целью использовались идеи «панамериканизма», «континентальной солидарности», «общности судеб» сша и Латинской Америки. В 1889–1890 гг. в Вашингтоне состоялась I Международная конференция американских государств с участием США и латиноамериканских республик. США возлагали на нее большие надежды. Но идея панамериканского союза была встречена настороженно латиноамериканскими государствами. Было создано лишь Коммерческое бюро американских республик с функциями взаимного обмена торгово-экономической информацией. На II Межамериканской конференции в Мехико (1901–1902) Коммерческое бюро было преобразовано в Международное бюро американских государств, его функции расширены. Создавался Руководящий совет бюро из дипломатических представителей латиноамериканских стран в Вашингтоне во главе с госсекретарем США. IV Межамериканская конференция (Буэнос-Айрес, 1910г.) переименовала Международное бюро в Панамериканский союз, но отклонила предложение США признать доктрину Монро основным принципом внешней политики американских государств.
Таким образом, были сделаны шаги по пути создания постоянно действующих структур сотрудничества США и латиноамериканских республик (межамериканские конференции и Панамериканский, союз), хотя главная цель Вашингтона – оформление политического объединения американских государств под гегемонией США – достигнута не была.
Большое влияние на общественно-политическое и культурное развитие стран региона оказали особенности формирования латиноамериканских наций, которые явились продуктом смешения индейского населения с европейскими пришельцами и выходцами из Африки. Нации складывались из разнородных расово-этнических компонентов соответственно социально-экономической и территориально-государственной общности. В ряде случаев эти процессы в начале XX в. еще не завершились. Например, не сложилось единой нации из индейской и креольской части населения в Перу. Продолжалась иммиграция из Европы. Выходцы из Европы и их потомки составили подавляющее большинство жителей Аргентины, Уругвая и Коста-Рики, более половины бразильцев и кубинцев. Среди потомков европейцев преобладали лица испанского (в Бразилии – португальского) происхождения. Немало было прибывших в конце XIX-начале XX в. иммигрантов из Италии (Аргентина, Уругвай), из славянских стран и Германии (Аргентина, Бразилия, Чили). Индейцы и метисы оставались основным населением Парагвая, Гватемалы, стран Андского нагорья – Боливии, Перу и Эквадора. Метисы – смешавшиеся потомки европейцев и индейцев – преобладали в Мексике, Чили, Венесуэле и Колумбии, в большинстве центральноамериканских республик. Негры и мулаты стали основным населением колониальных владений Великобритании и Франции в Карибском бассейне, а также Гаити и Доминиканской Республики. Из негров и мулатов состояло более трети населения Бразилии и Кубы. В Карибском бассейне имелись выходцы из Индии (Британская Гвиана, Суринам, Тринидад и Тобаго) и Китая.
Взаимодействие разных традиций, культур, обычаев, психологических складов – индейских, негритянских, европейских (в основном южной романо-иберийской ветви европейской цивилизации) дало своеобразный этнокультурный сплав. Латиноамериканцов отличала свойственная многим южным народам темпераментность, склонность к ярким, эмоциональным проявлениям жизни. Это отражалось и в общественно-политической борьбе, носившей бурный характер, тем более в условиях широкого спектра глубоких социальных и экономических противоречий, социальной нестабильности, наличия массы разоренного, неустроенного, обездоленного населения, то готового к бунтарству и революционным вспышкам, то впадающего в отчаяние и пассивность либо устремляющегося за реформистскими или консервативно-реакционными деятелями.
Нестабильное, «взбудораженное» состояние латиноамериканского общества, недостаточный уровень «политической культуры», отмеченные этнические и психологические черты порождали политическую неустойчивость, определяли большой вес насилия («виоленсия») в политической жизни. Это проявлялось в частых мятежах, переворотах и контрпереворотах, убийствах политических и государственных деятелей, диктатурах и массовых репрессиях, партизанских, гражданских войнах, восстаниях и революциях, в бунтарско-анархистских тенденциях в народных движениях, в том числе в выступлениях рабочих, крестьян. Превалировали авторитарные, диктаторские режимы. Конституционные, демократическое формы политической жизни, партийно-политические структуры были развиты слабо, отличались неустойчивостью и деформированностью либо просто отсутствовали.