Сходные с аргентинской «элитарной демократией» черты имел политический режим в Бразилии, установившийся после свержения в 1889г. монархии. Конституция 1891г. также предусматривала основные атрибуты представительной демократии: избираемые населением президент республики (с полномочиями на 4 года без права переизбрания на второй срок), Национальный конгресс, органы власти штатов, демократические свободы. Избирательное право имело аналогичные Аргентине начала века ограничения. Не допускались к выборам неграмотные, составлявшие ? взрослых жителей республики. Как правило, в голосовании участвовало не более 3 % населения. Характер «выборов» и политических «партий» во многом напоминали Аргентину периода «элитарной демократии». Но в, Бразилии с ее 70-процентным сельским населением в низовом звене власти еще более прочными позициями обладали помещичьи кланы, сильнее были патриархально-патерналистские традиции. Крупные латифундисты-фазендейро имели собственную полицию и суд и полновластно распоряжались в своей округе, опираясь на клиентелу зависимых от них крестьян. Объединяясь в клановые «партии», они выдвигали из своей среды губернаторов и контролировали администрацию штатов. При огромной, неравномерно освоенной и слабо интегрированной территории, большом разнообразии местных условий и интересов в Бразилии особенно сильно проявлялся регионализм. Каждый штат обладал широкой автономией. Политические партии тоже имели региональный характер, действуя в масштабах отдельных штатов. Общенациональные партии в начале XX в. отсутствовали. В Бразилии не было такой свойственной аргентинской «элитарной демократии» черты, как право на участие в общегосударственной власти различных фракций олигархии. Реальная политическая власть в центре сконцентрировалась в руках «паулистов» – кофейной олигархии штатов Сан-Паулу и Минас-Жераис (в Сан-Паулу производилось 60 % бразильского кофе – основного богатства страны), связанной с британским капиталом. Эти Штаты имели крупнейшие фракции в Национальном конгрессе и играли решающую роль в выборах президента республики. «Паулисты» представляли собой узкую элиту господствующих классов, основная часть которых, не говоря уже о народных массах, не имела прямого доступа к центральной власти.

Политический режим Чили имел черты «элитарной демократии», но здесь была более развитая, чем в других странах, партийно-политическая структура, сложившаяся в XIX в. Начало ей положила конституция 1833 г., учредившая республику с авторитарной президентской властью и узким кругом лиц, допущенных к участию в политической жизни. По мере эволюции чилийского общества в конституцию вносились изменения, постепенно демократизировавшие ее. С 1891 г. в Чили установился режим, получивший название парламентской республики. Полномочия президента, избираемого на 5 лет без права повторного избрания, были ограничены в пользу Национального конгресса, получившего контроль над правительством. Расширение полномочий конгресса привело к увеличению роли партий и партийно-парламентской политической борьбы. Но политическую власть в конце XIX – начале XX в. удерживали представители буржуазно-помещичьей олигархии, традиционных аристократических семей, опиравшиеся на коалиции консерваторов и умеренных либералов – двух основных буржуазных партий Чили. Их различные фракции постоянно конкурировали между собой в парламенте. Подотчетность правительства конгрессу привела к частой смене министров и нестабильности правительств, к их пассивности и инертности. Но сам режим оставался стабильным почти три десятилетия, что во многом объяснялось как политической опытностью правящей элиты, так и экономическим процветанием страны благодаря стремительному росту доходов от экспорта селитры, увеличившегося с 0,3 млн. т в 1892 г. до 11,6 млн.т в 1906 г. Внешнеторговый оборот вырос за эти годы в 20 раз.

Крупнейшей партией демократической оппозиции в Чили была Радикальная партия, образованная в 1863 г. группой бывших либералов. В конце XIX – начале XX в. она получила до 1/3 мест в палате депутатов. Основной социальной базой радикалов были средние слои, особенно интеллигенция, работники образования, служащие. В 1887 г. от левого крыла радикалов отделилась Демократическая партия. Демократы опирались на мелкобуржуазные и пролетарские слои, левую интеллигенцию, вовлекали рабочих в профсоюзную и политическую деятельность. В конгрессе фракция демократов стояла на левом фланге. Демократическая партия требовала отстранения от власти олигархии, демократических и социальных преобразований, но выступала за парламентские, конституционные формы борьбы, предпочитая реформы революции.

В 1912 г. возникла небольшая Социалистическая рабочая партия, отстаивавшая революционные принципы классовой борьбы и социалистические идеи.

Социальная эволюция чилийского общества и рост новых социальных и политических сил, как и в Аргентине, постепенно все более сужали эффективность режима «парламентской олигархии», приближая его крушение.

В Уругвае в начале XX в. почти столетняя эпоха междоусобных гражданских войн, мятежей и анархии сменилась установлением в период президентств Батлье-и-Ордоньеса (1903–1907, 1911–1915) стабильного и довольно демократического конституционного режима после проведенных им глубоких политических и социальных реформ. Это сделало Уругвай самым демократическим государством региона и закрепило за ним в дальнейшем репутацию «латиноамериканской Швейцарии».

В ряде районов Латинской Америки с компактным индейским населением вплоть до новейшего времени сохранились значительные элементы индейского традиционного общества, общинного устройства, особенно на территориях, мало затронутых современной цивилизацией (прежде всего в бассейне Амазонки, где до сих пор даже еще имеются племена, живущие в каменном веке). Среди индейского населения были сильны коллективистские, общинные традиции солидарности, совместной деятельности и взаимопомощи, неприятие ценностей и экономических устоев западного общества, основанного на принципах индивидуализма и предпринимательства. Общинные традиции афро-азиатского типа сохранились в некоторых менее развитых странах с преобладанием выходцев из Африки и Азии (Британская Гвиана, Гаити).

Еще одной важной особенностью Латинской Америки явилась заметная роль в общественной жизни католической церкви. Здесь проживает почти половина католиков всего мира. Католическая церковь была активным участником колонизации и формирования колониального общества. Позже иммиграция из Европы также шла в основном из католических стран. Католическая церковь имела в регионе широкую, разветвленную организацию, контролировала тысячи учебных заведений. Она сыграла огромную роль в развитии просвещения и культуры, в христианизации и приобщении к ценностям европейской цивилизации индейского населения. Через церковные приходы и общины католицизм распространил свое влияние на 90 % населения Латинской Америки, воздействуя на его социальное поведение. Традиции католицизма укоренились на местной почве и стали частью национального самосознания латиноамериканских народов, их духовной, культурной и общественной жизни. На эти традиции опирались консервативные партии и течения, часто блокировавшиеся с церковной иерархией. Но к христианской идеологии апеллировали и патриотические, освободительные течения, народные движения. В англоязычных колониях Карибского бассейна возобладала протестантская христианская церковь, не получившая заметного распространения в романизированных странах региона.

Особенности исторического развития Латинской Америки привели к тому, что она стала к XX в. средоточием широкого диапазона переплетающихся противоречий, присущих собственно капиталистическому обществу, в том числе между передовыми капиталистическими формами и консервативными структурами, особенно в аграрном секторе, противоречий между олигархической буржуазно-помещичьей верхушкой общества и остальными слоями населения. К этому добавлялись региональные, этнические противоречия, проблемы политического устройства. Отсюда неоднозначность и калейдоскопичность социально-политических процессов, которые не всегда могут быть объяснены по аналогии со странами .Европы и Северной Америки.

История Латинской Америки была наполнена борьбой сторонников консервативной, реформистской и революционной альтернатив общественного развития. В ходе их противоборства сталкивались и взаимодействовали интересы различных классов и слоев населения, политических партий, шли поиски решения острых экономических, социальных и политических проблем. В разные периоды и в разных странах эти процессы протекали неодинаково, изобиловали резкими поворотами и изменениями в соотношении сил.

Развитие капитализма в Латинской Америке сопровождалось возникновением рабочего и социалистического движения. Истоки латиноамериканского рабочего и социалистического движения восходят к XIX в. Еще в первой половине и середине ХIХ в. значительное распространение в Латинской Америке получил утопический социализм (Аргентина, Чили, Колумбия, Бразилия и другие страны). Многие его сторонники активно участвовали в революционно-демократических движениях. В середине XIX в. в Латинскую Америку начинают проникать произведения К. Маркса и Ф- Энгельса. В 70-е годы в Аргентине существовали секции I Интернационала, состоявшие в основном из рабочих – европейских иммигрантов. С 70–80-х годов XIX в., с началом формирования фабрично-заводского ядра пролетариата, постоянным фактором становится забастовочная борьба трудящихся, переросшая в начале XX в. в Аргентине, Чили, Уругвае, Бразилии в бурные всеобщие стачки. Возникают профсоюзы, социалистические организации марксистского, анархистского и анархо-синдикалистского направления. Жестокие формы эксплуатации, нищета и бесправие, фактическое отсутствие политических свобод для основных масс населения часто толкали рабочих к боевым, бунтарским формам классовой борьбы против капитала и государства, к антибуржуазным настроениям. Среди вовлеченной в профсоюзы и забастовочное движение части трудящихся преобладали анархизм и анархо-синдикализм. Оба течения скептически относились к борьбе за реформы, выступали за ниспровержение капитализма и государства с помощью всеобщей революционной забастовки. Их конечной целью было создание самоуправляемого социалистического общества в виде добровольной федерации автономных ассоциаций трудящихся с коллективной собственностью на средства производства. Анархисты настаивали на принятии в свои профсоюзы только правоверных сторонников доктрины анархического коммунизма. Анархо-синдикалисты же считали, что рабочие организации должны включать в свои ряды всех трудящихся, независимо От их идеологических и политических позиций. Для анархистов профсоюзы были лишь орудием борьбы за ниспровержение капитала и государства. Анархо-синдикалисты видели в профсоюзах зародыш будущих ассоциаций трудящихся и считали, что еще до победы всеобщей стачки завоевание уступок в пользу трудящихся и расширение полномочий и прав профсоюзов могут стать уже в недрах старого общества первыми шагами на пути к власти рабочих организаций. В дальнейшем это способствовало росту в рядах анархо-синдикалистских профсоюзов более умеренных, экономических и реформистских тенденций, тем более что анархо-синдикалистские профсоюзы были широко открыты для нового, неискушенного рабочего пополнения, в массе своей еще не вышедшего за пределы обыденного примитивно-экономистского сознания.