Но сама проблема внешней задолженности снята не была и продолжала отягощать финансы и экономику латиноамериканских государств весомым грузом: выплаты по ней в целом по региону достигали 30 млрд. долл. в год, а в 1992 г. превысили 57 млрд. Внешняя задолженность стран региона, их потребность во внешнем финансировании использовались и как средство давления на их правительства со стороны международных финансовых центров в пользу проведения социально-экономического курса, который отвечал интересам транснациональных корпораций ведущих мировых держав. Предоставление новых займов и кредитов, льгот и отсрочек в выплате задолженности, сокращение ее сумм обусловливалось приватизацией государственных предприятий, открывавшей путь иностранным компаниям к их приобретению, и «либерализацией» экономики и внешней торговли, что создавало благоприятные условия для дальнейшей экспансии ТНК и завоевания ими ведущих позиций на внутреннем рынке латиноамериканских республик. Жесткая социальная политика позволяла филиалам ТНК повышать норму прибыли за счет снижения издержек на оплату труда и социальные расходы, ограничивать права трудящихся на своих предприятиях.

Выбор подобной политики латиноамериканскими правительствами был в значительной степени вынужденным, навязанным извне как наиболее предпочтительный для мировых экономических центров путь интеграции Латинской Америки в мирохозяйственный комплекс, в котором доминировали ТНК ведущих мировых держав. Явное же противодействие такому ходу событий, замыкание на национализме и протекционизме обрекло бы страны Латинской Америки на самоизоляцию от мирового экономического и научно-технического прогресса. Найти промежуточные альтернативные варианты, которые бы обеспечили оптимальное для латиноамериканских стран сочетание собственных национальных интересов с потребностями и реальными условиями мирового развития, как и сочетание модернизации производства с социальным прогрессом, было чрезвычайно сложно.

Добиваясь свободного доступа своих товаров на рынки латиноамериканских государств, США и страны Западной Европы одновременно в начале 90-х годов в ряде случаев усиливали ограничительные барьеры на пути латиноамериканской продукции на собственный рынок. Так произошло в 1993 г. с экспортом бананов из Латинской Америки в страны Европейского сообщества. Лидеры латиноамериканских республик подвергли резкой критике подобную политику как проявление дискриминации и неравноправия.

Успехи в экономических показателях в начале 90-х годов за редкими исключениями (Чили) сочетались с продолжавшимся снижением уровня жизни основных групп населения, за счет чего прежде всего они и были достигнуты. Выгоду от реформ и возобновившегося экономического роста получила главным образом имущая верхушка господствующих классов. Меры жесткой экономии привели к свертыванию социальных расходов, сокращению реальной заработной платы, массовым увольнениям, росту бедности и нищеты. Доход на душу населения в регионе с 1981 по 1991 г. упал на 20–30%, минимум заработной платы снизился гораздо больше. Официально учтенных безработных в 1992 г. насчитывалось до 7–10% от экономически активного населения. Их количество было бы намного большим, если бы не чрезвычайно разбухший сектор «неформальной экономики». В мелкое кустарное производство, уличную торговлю, мелкие услуги было вовлечено от четверти до половины и более экономически активного населения. К концу 1992 г. ниже черты бедности проживало 46% из 442-миллионного населения Латинской Америки. Доходы 20% богатейших и 20% беднейших граждан в Латинской Америке различались в 19 раз, в то время как в индустриально развитых странах мира – в 6 раз.