Я охотно верю, что Вам нужны деньги, точно так же, как они нужны многим лицам, но нельзя же исходить из этой нужды при оценке тех исторических ценностей, которые случайно принадлежат Вам, а должны бы принадлежать нашему государству и храниться в нашем Государственном литературном музее. Мы наверное знаем, что эти литературные ценности находятся у Вас, они зарегистрированы у нас в наших анналах. Вы за них ответственны перед законом. Неужели Вы хотите, чтобы я обратился к правительству за изданием особого постановления о незамедлительной передаче Вами этого документа в наш Гослитмузей? Я никогда не прибегал к этим мерам, и мне не хотелось бы этого делать, но… сокрытие этой величайшей культурной ценности ото всех в своем собственном обладании – это может заставить меня применить эту крайнюю меру.

Нужно ли говорить, что сам И. С. Зильберштейн, единственный из советских коллекционеров, у которого в собрании имелись две дарительные надписи А. С. Пушкина на книгах, достоянием общественности сделал только одну (купленную у вдовы П. Е. Щеголева, и при весьма непростых, скажем так, обстоятельствах), а вторую, полученную им после войны от А. Мазона, он хранил тайно, остерегаясь того, что государство рабочих и крестьян попросит (вероятно, все-таки не через начальника УНКВД) подарить этот автограф Пушкинскому Дому или еще кому-то.

Таким образом, ни при советской власти, ни в наши дни демонстрация владения шедеврами ничуть не придает уверенности, что ваши сокровища кому-то не приглянутся. И если даже в СССР музейные работники (которые и сами, как мы сказали, были коллекционерами) с кровожадностью натравливали на несговорчивых владельцев органы НКВД, то что уж говорить о нынешних временах, когда желающих получить задаром шедевры сыщется намного больше, чем в прежние годы. Особенно если вы не персона из списка Forbes или же ваше имя в кадастровых реестрах давно именуется «Российская Федерация», а просто человек.

В силу описанных причин, когда в 1998 году мы с А. Л. С. опубликовали и публично продемонстрировали дарительную надпись А. С. Пушкина внучке Суворова княгине М. А. Голицыной на первом издании «Евгения Онегина», то довольно скоро были вынуждены заявить, что «предмет продан». И сделали это исключительно ради того, чтобы обезопасить себя от многочисленных желающих заполучить этот шедевр. Затем более двадцати лет это сокровище пролежало в банковском сейфе и появилось вновь только в 2021 году, когда мы открыли миру свой «Музей книги».

Отдельные оттиски

Отдельные оттиски

В издательской практике существует и такое явление, как «отдельный оттиск», получивший особенное распространение в XIX и XX веках при выпуске периодических изданий или коллективных сборников и представляющий собою фрагмент книги или журнала со страницами определенного произведения. Фрагменты эти могут быть выделены изначально, а могут быть изъяты из журнала или сборника впоследствии; в зависимости от этого происходят и названия таких изъятий – оттиск или же вырезка (выдерка). Оттиски или вырезки, которые существовали в отдельности изначально, – обычно предназначались их авторам; те же, которые изымались из полных изданий впоследствии, – есть уже плод книжного собирательства или даже охоты.