Относительно тезиса, что грамотный заказчик невольно образовывает переплетчика или реставратора, мы должны прибавить пару слов. Иногда в антикварной торговле выявляются новые источники заработка. Скажем, если довольно долго антиквары гнушались книг советского времени, ныне на полках антикварных магазинов можно видеть достаточно много переплетенных в библиофильские переплеты изданий 1930–1940-х, а порой и 1950‐х годов. Причина такой «деградации» проста: со временем средний уровень цен антикварных книг в хорошей сохранности повышается (довольно удивительно, вероятно, слышать «средний уровень цен» применительно к нашему предмету, но такое есть, особенно в сегменте подарочных книг). Сейчас, например, уже нет возможности человеку купить дореволюционную книгу в красивом переплете за 10–15 тысяч рублей, потому что такие в среднем стоят 30–40 тысяч и более. И как раз для того, чтобы утолить жажду в недорогих подарках, антиквары начали переплетать в хорошие переплеты книги советского времени, которые обычно не слишком подарочно выглядят в издательском исполнении. Это оживило рынок довольно ощутимо: покупатели довольны, антиквары тоже.

В свое время, в 2000‐х годах, мы как раз осваивали этот способ заработка и для пробы переплетали различные книги, тематически кажущиеся нам перспективными («Моя жизнь, мои достижения» Генри Форда; серия книг о спецслужбах – «Разведка и контрразведка» Р. Роуана и прочие; серия книг Военного издательства Наркомата обороны 1930‐х годов по истории Первой мировой войны и так далее). Так вот, довольно быстро мы выяснили, что работавшие для нас переплетчики, не будь дураки, начали покупать такие же книги сами и переплетать их для себя и таким образом зарабатывать на этом самостоятельно. Тут уж начнешь собственной тени бояться, когда обнаруживаешь таких сообразительных переплетчиков…

Вернемся к вопросу «реставрировать или не реставрировать» применительно к книгам особенно ценным. Когда рассматриваешь, как отреставрированы книги в книгохранилищах редкостей – будь то Музей книги РГБ или иное заведение, где с книгами обращаются бережно, – все равно приходишь к мысли, что лучше было бы вообще не трогать экземпляр. При этом сам книжный блок в изданиях до первой четверти XIX века включительно, то есть напечатанных на качественной тряпичной бумаге, обычно приводится в порядок неплохо (исключим тягу реставраторов выбелить бумагу так, будто вместе с грязью хотели смыть с нее не только библиотечные штампы, но и шрифт). Реставрация изданий начала XX века, особенно если речь ведется о книгах футуристов, обычно не выдерживает критики: в силу ломкости бумаги реставрационной бумагой дублируется целый лист, и так далее.