Однако в XX веке требовался уже иной подход: первоочередным условием оказались не степень редкости и не перечни книг, которые оправданно или неоправданно считаются редкими, а скорее отражение репертуара русской книги XVIII века в максимальной полноте, с описанием числа страниц и прочей насущной информацией. Это требовало уже работы сперва по выявлению книг в библиотеках, а затем по их описанию. Если выявление производилось посредством изъятия книг XVIII века в специально организованные отделы редкой книги, то описательная работа разделилась логически и хронологически на две части: книги Петровского времени, которые уже в XIX веке были неплохо собраны (особенно здесь нужно отметить коллекцию Публичной библиотеки), а также издания гражданской печати 1725–1800 годов.

Первым, кто внятно сформулировал принципы будущего Сводного каталога русской книги XVIII века, был хранитель Академического архива в Петербурге В. П. Семенников. Он, собственно, и выработал, еще до революции 1917 года, тот план, который потом претворят в жизнь титаны книговедения середины XX века. Но события 1917 года надолго перечеркнули все планы. В. П. Семенников, издавший по материалам Архива Академии наук несколько бесценных историко-библиографических работ, не сумел осуществить свои замыслы.

После 1945 года наступил период расцвета советской библиографической науки. Тому были и политические причины – необходимость доказать, что и мы не лыком шиты. Задумывались масштабные прожекты, как, к примеру, «Сводный каталог русской книги гражданской печати. 1726–1947», который после десяти лет раздумий даже расширил хронологические рамки до 1708–1957 годов. Но государство, которое основные средства направляло на развитие вооружений, и уж если наук, то естественных (поскольку общественные не слишком помогают изобретать и совершенствовать оружие), не могло выделить средства для претворения в жизнь таких планов Книжной палаты. Да и немудрено: ведь создать сводный каталог – это значит выявить и грамотно описать книги требуемого хронологического отрезка в каждой библиотеке, затем сравнить их между собой для уяснения эталонного комплектного вида каждого и одновременно выявления вариантов. Но для этого не было ни специалистов, ни ставок, ни даже понимания, как это начать делать. А то обстоятельство, что библиотечная отрасль всегда славилась как одна из самых нищих в плане финансирования и уровня заработной платы, не оставляло кадрового резерва для подобной масштабной работы. Кроме того, для каждой коллективной работы, кроме собственно коллектива («рук»), требуется и руководитель («мозговой центр»), который разработает принципы и будет сам поверять в результате каждое описание, станет двигателем и вдохновителем всего процесса. Таких людей крайне мало; то есть желающих руководить – всегда много, а желающих работать – мало; к тому же, кроме собственно желания, в данном деле нужна и выдающаяся квалификация. Найти таких людей – уже огромная проблема, а уж создать для них надлежащие условия – еще большая.