Конечно, вокруг этого эталонного перечня вырастало множество подобных (возможно, мы что-то забыли, потому что этот сегмент антикварной книги был всецело в руках у ныне почившего специалиста по хронологии библиофильства и еще пары особенно успешных антикваров 1990-х); однако это был типичный набор вожделений нуворишей. Лишь единицы из заказчиков толстых обоев превращались собственно в коллекционеров; в таком случае следом за толстыми обоями следовали труды по истории и вообще широкий круг историко-филологической литературы (в этом сегменте царил ныне здравствующий антиквар, окормлявший в те годы магазин в конце Арбата, а затем ставший его владельцем). Но в большинстве случаев коллекционирование на толстых обоях и завершалось. Да и шутка ли, поняв, что даже занятие уже готовых шкафов влетает в копеечку, многие останавливались по сугубо прозаическим причинам.

Не вполне справедливо говорить, что только в 1990‐х годах это направление стало пользоваться спросом, это, в общем-то, даже неправда. Просто в 1990‐х спрос возрос настолько, что такой мейнстрим мобилизовал значительную часть антикваров именно на поиск толстых обоев, которые отрывались с руками, а цена диктовалась уже исключительно фантазией как поставщика, так и того продавца, который был непосредственно с покупателем; именно в те годы возник термин «грузить», потому что иначе невозможно назвать то, за какие бешеные деньги это доставалось конечному потребителю.

А что же было ранее? До 1990‐х годов понятие толстых обоев не вошло в словник антиквара, однако специфический спрос на книги в «горящих» издательских переплетах был устойчив. Этими покупками славились богатые покупатели кавказских республик, а также обеспеченные жители столицы – завмаги, начальники автобаз, цеховики и прочие воротилы теневой экономики СССР периода полураспада и распада. В 1970–1980‐х годах их называли «фармацевтами». Этимология этого слова восходит к «Подвалу бродячей собаки», где, по замыслу Б. К. Пронина, этим именем назывались все, кто не относился к «творцам» – поэтам, писателям, артистам… Поэтому «фармацевты» платили за вход в заведение, а для «творцов» он оставался бесплатным.

Так и народилось новое поколение «фармацевтов» уже в нашей области, и когда про некоего клиента книжники говорили, что он «фармацевт», дальнейшее объяснять было излишне.

Даже в 1990‐х годах ходили легенды, как некий «фармацевт» из Тбилиси приезжал в ЦК КПСС по делам службы и всегда заходил в магазин «Книжная находка» за памятником Ивану Федорову, где «Телевизор», а именно такое прозвище имел товаровед этой мекки антикварного мира, держал под прилавком нечто небывалое (обычно под этим в 1990‐х годах подразумевали «Царскую охоту» или «Византийские эмали»). Вообще сам этот магазин, открывшийся в конце 1960‐х в малопригодном для книжного магазина одноэтажном длинном павильоне-стекляшке, построенном изначально для кафе-мороженого «Прохлада», быстро стал центром книжной торговли (к слову, зимой в «Книжной находке» и правда было дико холодно). Но не официальной торговли, а теневой: около памятника первопечатнику существовала «толкучка», популярная у москвичей и гостей столицы. Много было там куплено редких книг, и многие деятели антикварного рынка оттуда уезжали на один-два года за пределы столицы по статье «спекуляция».