И такой человек старался быть только ласковым, приветливым дедушкой, бесхитростно толкуя с тобой о твоих больших вопросах и маленьких делишках!...»

Так должен был воспринять и вновь пришедший юноша Николай святость и духовную красоту Амвросия. Как цельная и прямая натура, он отдался ему всем своим существом. Весь мир для него сосредоточился в отце Амвросии.

О первых шагах молодого послушника Николая мы можем сказать лишь очень немногое со слов монахини Нектарии (Концевич), записями которой мы располагаем.

Пришел Николай в Скит двадцатилетним юношей, отличался красотой; у него был прекрасный ярко-красный рот. Для смирения Старец стал называть его «Губошлепом». В Скиту он прожил около 50 лет (с 1876 г. по 1923 г.). Он нес различные послушания, в том числе на клиросе. У него был чудный голос, и когда однажды ему пришлось петь «Разбойника благоразумного», он спел так прекрасно, что сам удивился — он ли это поет (это сам Старец монахиням рассказывал). Хороших певчих из Скита переводили в монастырь — вот он, спевши «Разбойника», испугался и принялся фальшивить. Его сперва перевели с правого клироса на левый, потом и совсем сместили и дали другое послушание.

Был очень застенчив: когда его назначили заведовать цветами, и Старец послал его вместе с монахинями плести венки на иконы, он очень краснел и не смотрел на них.

Была у него маленькая слабость: любил сладенькое. Старец разрешил ему приходить в его келлию и брать из шкафа нарочно положенные для него сладости. Однажды келейник спрятал в это условленное место обед Старца. Старец потребовал свой обед, а в шкафу пусто!

— Это Губошлеп съел мой обед, — объяснил Старец удивленному келейнику.

Однажды молодому послушнику взгрустилось, что вот все монахи от родных получают посылки, а ему некому послать. Узнали об этом монахини, наварили варенья, накупили сластей и послали ему посылочку по почте. Николай чрезвычайно обрадовался, схватил повестку и бегал в восторге по келлиям, всем показывал, что и ему есть посылка.

Года через два по поступлении Николая в Скит вышло распоряжение начальства о высылке из обители всех неуказных послушников, подлежащих военному призыву.

— И мне, — рассказывает сам о. Нектарий, — вместе с другими монастырский письмоводитель объявил о высылке меня из Скита. Но, к счастью моему, по святым молитвам Старца (о. Амвросия) опасность эта миновала. Письмоводитель вскоре объявил мне, что я отошел от воинской повинности только на двадцать пять дней. Прихожу к Батюшке и благодарю его за его молитвенную помощь, а он мне сказал: «Если будешь жить по-монашески, то и на будущее время никто тебя не потревожит, и ты останешься в обители навсегда». И слова Старца оправдались.