Конечно, возлюбленные отцы и братие, все мы понимаем, среди каких обстоятельств восстановлено Патриаршество. В этот день, который желали видеть многие, день, который должен быть радостью всей России — в этот день вместе с радостью сочетается и скорбь. Ибо „какая житейская сладость печали бывает непричастна“? Этот день сочетавается с грустью относительно тяжелого положения нашей Родины. Но да не смущается сердце наше. Таков закон природы внешней и природы духа. Сам Спаситель сказал: „жена егда рождает, скорбь имать, ибо прииде час ея, егда же родить, ктому не помнить скорби за радость, яко родися отроча в мир“.
Пастырское делание, которое ведают по опыту пастыри Церкви, и то делание, которому Вы, миряне, стали причастны по устроению Русской Церкви — ясно показывает, какой духовной тяготою, какими муками сопровождается служение всему святому. Но когда произойдет это рождение, тогда забываются те страдания и муки, которыми оно сопровождалось. Мы не только среди великих бурь и оружейного огня вырабатывали положение о Патриархе, но в этих священных стенах мы слышали и различие во взглядах. Но когда голосование приводило к решению, то даже несогласные с нами чувствовали не тяготу, не злобу, а облегчение. Это показывает, что работа, которую здесь делали члены Собора, угодна Господу Богу, который посылает мир и благодать. Здесь иногда некоторыми высказывались опасения, что восстановление Патриаршества затенит Собор, что Патриарх повредит идее соборности, — могу торжественно засвидетельствовать от своего лица, и думаю, что с этим согласятся и будущие преемники, что Патриаршество не представляет угрозы соборности Святой Православной Церкви. Возлюбленные отцы и братие, не таковы теперь времена, не таковы обстоятельства, чтобы кто-либо, как бы он велик ни был и какою бы духовною силою ни обладал, мог нести тяготу единоличного управления Русской Церкви.