(Впрочем, душа остается нисколько не вредимой от всего этого.) Большая часть этих повреждений происходит от многоястия и многопития, а иные от атмосферических изменений – ветров, тепла и подобного. Ибо когда воздух бывает сыр, тогда тела сырого сложения повреждаются и расслабляются, потому что слишком в ту пору рассыряются; напротив, тела горячего темперамента получают от этого большую соразмерность и более крепнут. Опять, когда воздух слишком сух и горяч, тогда сырые тела крепнут, а тела горячего сложения расслабляются. Бывают еще перемены в теле от излишней пищи и пития или от чрезмерного поста, также от многоспания или излишнего бдения, от большого труда или бездействия и недостатка движения.

Бывают еще некоторые изменения в теле нашем и от демонов, по попущению Благого Бога нашего и на вразумление нас и смирение. Какое же это изменение? Отяжеление всего тела, бывающее без всякой видимой причины, за одно тщеславие, или возгордение, или осуждение, коим осуждаем брата как нерадивого. Иной раз и по другим причинам бываем мы предаваемы демону – во измождение плоти, в сокрушение души, в испытание и упражнение ее, и наипаче в показание благоутробия и сострадания, какие являет к нам Бог, чтобы, познав то, мы от всего сердца всю любовь свою отдали Ему единому и к Нему единому обратили все свое стремление.

Все это, мною сказанное, не все люди понимают; но одни те как должно понимают эти изменения душевные и перемены телесные, которые подвизаются в делании добродетели (о тех, кои совсем омрачены невежеством и страстями, нечего и говорить). Только подвизающийся, когда случится с ним что-либо из сказанного, отчасти понимает то. Что же касается до изменений, бывающих в уме, то их разумеют только бесстрастные и совершенные, чистые и свободные и душою, и умом. Но и они не все вдруг знают, но научаются постепенно опытом. Ибо иногда от нестроений, случающихся в уме, томится душа и бывает сумрачна по той причине, что она через то лишается несколько присущей ей радости; впрочем, если она явит мужество, то пробуждает к бодренности и самый ум. Иногда опять тому, что страждет душа, состраждет ум и вынужден бывает войти во мрак; но если он воспротивится тому и напряжется стоять во свете, то просвещает и душу. Иногда от телесного нестроения насилуемы бывают оба – т. е. и душа, и ум; и иногда отяжеляемы бывают совне, но, чувствуя тяготу, сохраняют мирное свое устроение целым, – иногда же возмущаемы бывают извнутрь, и боримы с такою силою, что кажутся совсем истощившимися до того, что страждущий сие не надеется уже прийти в мирное устроение, какое имел прежде. Таким-то образом душа и ум изменяются от тела, и опять ум от души, и душа от ума и тела. Впрочем, не всегда возмущаемы бывают оба, т. е. душа и ум. Иногда душа одна страждет от тела, а ум пребывает бесстрастным, в своем естественном состоянии, и утешает душу; иногда же ум омрачается и ослепляется, а душа бывает свободна силою Божественного света и, прогоняя мрак, снимает покрывало с очей ума и дает ему возможность видеть и различать. Почему я и сказал вам, братия, что не довольно знать превращения, преложения и изменения, бывающие в нас, но надобно еще знать, откуда они приходят, как и от каких причин происходят, как, какие ветры помыслов дуют, из каких начал исходят и стремительно нападают реки страстей и искушений, чтобы суметь добре утвердить храмину души и искусно править кормилом корабля. Все это знать научает нас жизнь, непрерывно и неотступно ведомая по установленным правилам и пределам. Всякий должен положить предел и норму для себя и для жизни своей, чтобы верно знать, как действовать каждодневно и при изменяющихся обстоятельствах и таким образом беспрепятственно тещи в делании добродетелей, не встречая препон в самой неопытности своей. Кто поступит таким образом (то есть все определит разумными правилами в своей жизни), тот скоро сделает стезю добродетелей, и стропотную, и притрудную, ровной и легкоходной для себя, ибо привыкнет мало-помалу ко всем деланиям добродетелей, и доброе обратится ему в привычку и станет как бы естественным чем. Преспевая таким образом в добре и восхождения в сердце своем полагая, т. е. восходя от меньшей доброты все к большей и большей, совершеннейшей и совершеннейшей, явится он угодным Богу и, в совершенстве постигнув и уразумев все сказанное выше, соделается для многих других учителем добродетели, просвещая их и научая и словом и примером жизни своей, – и как сам просвещен свыше благодатию Святого Духа, открывая глубины таин духовной жизни всем взыскующим того с любовию и рвением, – силою и содействием Господа нашего Иисуса Христа, Коему подобает слава и держава, со Отцем и Святым Духом, в нескончаемые веки. Аминь.