Солнышко мое родное, мне грустно без тебя, скучаю крепко, не люблю я от маленького мальчика моего уезжать. Теперь ты ушел спать — кто с тобою молится? Мысленно Мама это делает! Завтра, даст Бог, Папа увижу, о тебе много Ему расскажу. Я лежу все время, так как сердце болит, кончила кушать. Сестры вязали. Ортипо[123] спал у Ольги на коленях, а потом играл — Аня[124] нам вслух лекции княжны Гедройц[125] читала. Я думаю рано лечь спать, так как последние ночи плохо спала и надо силы на завтра собрать. Тебе не хочется без меня раненых посетить, но знаешь, у М[арии] и А[настасии] в лазарете тебе не стыдно будет, а весело, я думаю. — Поедешь воскресным утром к Обедне, хорошо было бы, можешь в молельне[126] стоять. Жалеем, что наших раненых завтра не увидишь — они такие милые, веселые. — Что твоя собака делает? Он лучше слушает, когда его Джой (Joy) зовешь, это по-английски значит радость. Ну, мой Алексей, прощай, спи хорошо, моя радость, крепко тебя обнимаю и лобик крещу. Самая собственная сильно тебя любящая Мама.†

Скажи сестрам, что я их нежно обнимаю и за письма милых благодарю. Кланяйся Вл. Николаевичу, м. Жильяру, Деревенько и Нагорному.

Поезд. 31 октября 1914 г.

Письмо Государыни Императрицы Александры Феодоровны Цесаревичу. // ГАРФ. Ф. 682. Оп. 1. Ед. хр. 52.

Ноябрь 1/14. Суббота. В 2.30 ездил в Лазарет Большого Дворца, обошел раненых офицеров и вернулся в Алекс[андровский] Дворец. Ездил в Лазарет. Лично управлял Своим автомобилем.

Дневник П. А. Жильяра. // ГАРФ. Ф. 640. Оп. 1. Ед. хр. 329.

6 ноября. Четверг. […] Поехал в город и в 11 час. прибыл в Морской корпус. Оба батальона были собраны в большом зале; там было отслужено молебствие по случаю корпусного праздника. Затем произвел 188 корабельных гардемарин в мичманы и назначил Алексея шефом корпуса. Состоялся парад. […]

Дневники Императора Николая II. М.: ORBITA. 1991. С. 496.