Господин цензор, мы очень Вас просим передать это письмо по адресу:

Дорогой Алексей Николаевич.

Русские дети, которых Вы никогда не видели, но которые Вас никогда не забудут, поздравляют Вас с Днем Вашего рождения. Они Вас очень любят и сегодня были в церкви, по случаю Вашего рождения. Назвать Вас иначе и сказать свои имена — не смеем.

31-ое июля 1917 г.

Письмо русских детей Цесаревичу. // ГАРФ. Ф. 682. Оп. 1. Ед. хр. 202.

1 августа. Без четверти в 6 часов утра. Дворец Александровский лишился своих жильцов — опустел. Всю ночь никто не ложился спать. Ночь прошла тревожно. К утру были поданы автомобили и вся б. Царская семья, измученная долгим ожиданием, со слезами простившаяся с родным домом, отравилась в дальнюю дорогу, в неизвестную глушь, в холодную Сибирь.

Дневник прот. А. Беляева с записями о службе его при Дворе. // ГАРФ. Ф. 601. Оп. 1. Ед. хр. 2077.

…Всю ночь Царская Семья провела без сна и без отдыха, в изматывающем ожидании. Подали чай. Пили его стоя тут же, в гостиной… Около четырех часов утра вновь появился на минуту Керенский, неизвестно для чего и зачем… Только после пяти часов утра Царская Семья стала садиться в автомобили. Спокойно и выдержанно сел в автомобиль Государь. С краской волнения на лице села Государыня. Окруженные конным конвоем автомобили тронулись на станцию «Александровская»…

Среди тишины раннего утра послышался грохот двинувшегося без огней состава. В утреннем тумане было видно, как он медленно выползал из линий вагонов. Поездной состав, предназначенный для Царской Семьи, не был подан на станцию к перрону, но был поставлен в стороне от него, в направлении Петрограда. Между ним и дорогой, проходившей вдоль путей, было ещё две линии путей железной дороги. По другую сторону проезжей дороги, против остановившегося состава, тесно сгрудилась серая людская толпа, молчаливая и неподвижная.

Так держат себя люди при совершении какого-нибудь великого таинства… какое-то благоговейное молчание.

Броневик с выкинутым красным флагом медленно прошел по дороге и вдоль железнодорожного полотна и, быстро повернув, ушел в сторону Царского Села. Снова настала таинственная тишина. Переступая осторожно с ноги на ногу, жандарм не сходил со своего установленной места у часов платформы.

Подошли две легкие машины. Из одной из них вышли лица, не пожелавшие оставить Их Величеств в скорбные дни их жизни и быстро прошли, неся небольшой багаж, в предназначенный им вагон.