В книге «Римские заметки» автор снова возвращается к детским воспоминаниям, рассуждая о связи музыки и слова: «Она… невероятно значима для меня, как для ребенка, выросшего где-то у самого хвоста старого “Бехштейна”, рояля моей бабушки, филолога, певицы и педагога, временами по целым дням занимавшейся этими самыми романсами со своими ученицами…»[83]

Одно из детских музыкальных впечатлений Г.П.Чистякова – присутствие на концерте Марии Вениаминовны Юдиной. Памяти пианистки он впоследствии посвятил небольшой очерк, опубликованный в газете «Русская мысль»[84].

Диапазон музыкальных интересов отца Георгия был необычайно широк. И это, прежде всего, потому, что в музыке он видел не чистое искусство, не простую игру звуков, но отражение духовной и душевной жизни человека, воплощение его жизненного credo, ответ на «вечные вопросы» – жизни, смерти, бессмертия, Бога.

Отец Георгий тянулся к музыке, любил ее и к нам, консерваторцам, относился особенным образом. И потому, когда я предложила ему выступить в консерватории с докладом на конференции «Слово и музыка» памяти А.В.Михайлова, он согласился с готовностью и радостью. Правда, сомневался: дескать, чту он может сказать нам, музыкантам, о музыке? С присущей ему скромностью он говорил: «Мне всегда неудобно выступать в вашей аудитории, поскольку я только слушатель музыки, и в настоящее время не самый примерный слушатель, хотя когда-то был примерным…» Тем не менее, судя по выступлениям отца Георгия в консерватории, он хорошо знал музыку и нередко приводил очень точные примеры. Но, может быть, дело не в знании и не в профессионализме. Он чувствовал музыку – так, как это дано не каждому музыканту.

Одна из ключевых тем выступлений Г.П.Чистякова в консерватории – проблема неразрывной взаимосвязи, взаимодействия слова и музыки. И это понятно. Он пришел к нам как филолог и историк – не как богослов, хотя, как известно, одно от другого в нем было неотделимо.

В этом отношении он как бы наследовал Александру Викторовичу Михайлову, крупному ученому – филологу, искусствоведу, музыковеду, философу, с которым мы в 1994 году организовали конференцию «Слово и музыка» в Институте мировой литературы. В этой встрече приняли участие и филологи, и музыковеды. После смерти А.В.Михайлова в 1995 году конференции (посвященные его памяти) стали регулярными и проводились уже в консерватории. На этих конференциях отец Георгий выступал четыре раза: в 1998, 2000, 2003 и 2005 годах. Темы его докладов: «Немая музыка псалмов», «La solidad sonora»[85], «Puer nobis nascitur[86] (Службы Рождества Христова в латинском обряде)», «Феноменология страха».