Утварь была самая простая. Иконостас был сделан своими силами. Это было очень трогательно, потому что там висели иконы, написанные детьми, пациентами РДКБ. Отец всегда рассказывал о том, что многих из этих детей, увы, уже нет в живых. Такая была, например, Женя Жмырко, о которой он пишет в своем потрясающем эссе «Нисхождение во ад». Ее иконы там висели, иконы других детей…

У отца действительно была такая принципиальная идея, что не нужно никаких лишних средств тратить на утварь. Даже престол, например, был не куплен в «Софрине», а сделан своими силами. По этой причине там сейчас в алтаре другой престол, потому что оказалось, что на старый невозможно надеть софринское облачение.

Но отец умер, изменилась эпоха, теперь там уже всё по-другому – разумеется, говорю не в осуждение, но мне, как его сыну, конечно, жаль. Безусловно, остались те люди, которых он вдохновил на это служение. Оно продолжается, но в несколько иной форме.

Ему приходилось сталкиваться со смертью детей в больнице. Как он это переживал, делился ли с домашними своими мыслями?

Он очень тяжело переживал смерти, переживал по поводу неизлечимо больных детей… Первое время, приходя домой, говорил: «Это невыносимо», «Я так не могу», «Это невозможно». Он рассказывал, что особенно в первое время жаловался знакомым священникам на нестерпимость этого. И кто-то из более опытных священников ему ответил: «Ты подожди, потерпи, со временем ты абстрагируешься, перестанешь реагировать так остро». Но я думаю, что отец так и не абстрагировался: он человек особого склада, он очень сочувствовал, сопереживал всем.

Что позволяло не выгорать?

Я бы не сказал, что он не выгорал… Конечно, ему было трудно. Конечно, его служение было связано и с большими переживаниями, и с большими разочарованиями. Мне кажется, что в последние годы жизни он был откровенно измучен многими сложными обстоятельствами…

А насколько неожиданным было решение вашего отца стать священником? Как он об этом вам объявил?

Честно говоря, для меня это решение было абсолютно неожиданным. Я, конечно, прекрасно знал, что отец регулярно ходит в церковь…

В 1992 году он стал прихожанином храма Космы и Дамиана в Шубине, пришел туда фактически сразу после открытия церкви, постоянно ходил на службы, прислуживал в алтаре, иногда даже проповедовал (отец Александр Борисов ему разрешал).