Вопрос. Если вижу, что кто-нибудь поступает неприлично, могу ли я судить о сем неприличии? И как избежать проистекающего отсюда осуждения ближнего?

† Ответ. То дело, которое действительно неприлично, мы не можем не признавать за неприличное, ибо иначе как избежим происходящего от него вреда, по слову Господа, Который сказал: Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. По плодам их узнаете их (Мф. 7, 15–16). Того, кто делает такое (дело), осуждать не следует как по слову Писания: не судите… и не будете судимы (Лк. 6, 37), так и потому, что нам должно признавать самих себя грешными более всех, а равно и потому, что согрешение брата мы должны считать за свое собственное и ненавидеть лишь диавола, прельстившего его. Когда бы кто столкнул другого в яму, то мы порицаем не его, но того, кто столкнул его, точно так и здесь. Случается, что человек делает дело, которое видящим оное кажется неприличным, но оно совершается по благому намерению делающего, как сие случилось с известным святым старцем: он, проходя мимо конского ристалища, вошел в него с намерением, ибо видя, как там каждый старается предварить и победить другого, сказал помыслу своему: «Видишь ли, как усердно подвизаются угождающие диаволу? Не тем ли более должны подвизаться мы, наследники Царствия Небесного?» И ушел с этого зрелища еще более прежнего усердным к духовному пути и подвигу. А равно мы не знаем и того, не сделается ли согрешивший брат посредством покаяния благоугодным Богу чрез свое смиренномудрие и исповедание. Фарисей отошел осужденным за свое величание. Зная сие, будем подражать мытареву смирению и осуждать самих себя, чтобы быть оправданными, и убегать фарисейского величания, чтобы не быть осужденными.

451

451

Один христолюбивый муж спросил того же старца: Нередко случается, что когда я нахожусь вместе с некоторыми людьми, мною внезапно овладевает стыдливость, и я даже изменяюсь в лице, теряю присутствие духа, не могу ни смотреть на них, ни беседовать с ними, сердце мое стесняется и приходит в недоумение, и если тогда заговорю что-нибудь, то речь моя бывает неразумна, беспорядочна и полна тщеславия, а нередко к словам присоединяется и бессмысленный смех, и как то делается совершенно вопреки моему желанию, то я весьма скорблю о сем и недоумеваю, что мне делать. Когда заговорю, впадаю в сказанное выше, а когда замолчу — опасаюсь, не будет ли безвременно, особенно если они много раз обращаются ко мне в беседе. Объясни мне, отец мой, отчего сие происходит, тогда как вы предстательствуете о мне в святых ваших молитвах.