Меняющиеся привычки XVI века сложно проследить. Нам известно о протестантских трансептах, использовавшихся для размещения боеприпасов, или немецких крестьянах, использовавших церкви как холодные погреба для хранения своего пива. Протестантские часовни становились приходскими библиотеками. На колокольнях пасторы раскладывали шерсть. Пока не появлялась школьная комната, в церкви проходили занятия.

Одно время в немецких церквах происходили театральные представления. Неиспользовавшаяся сельская церковь заполнялась сеном. Помещение могли применять для местных собраний, расспросов следователя, присмотра за бедными. Иногда церкви использовал и церковный суд.

Первый в Америке законодательный орган штата Виргиния, избранный в 1619 году, вначале заседал на хорах церкви в Джеймстауне. Иногда сохранялась старая атмосфера, потому что духовенство в некотором смысле являлось официальными чиновниками местного государства. По елизаветинскому закону они отвечали за сбор налогов, а в Швеции еще и за ведение реестров населения.

Повсюду занимались тем образованием, какое тогда существовало. Содействовали, если правительство призывало выступить против женщин в шляпах с широкими полями или непривычных модных тенденций. Или действовали, если приходилось найти кандидатов для суда присяжных.

Как и в случае с 95 тезисами Лютера, церковные двери или портики оставались местом для прикалывания общественных записок. Поскольку духовенство считалось общественными чиновниками, они иногда выносили общественные порицания вместе с запрещениями, точно так же здесь называли несостоятельных должников или банкротов.

Саксонский церковный закон 1580 года и английский канон 1604 года запрещали подобные замечания в отношении мирян, однако удобство побеждало почитание. Со свойственным ему обычным напором архиепископ Лауд попытался сделать канон действенным и вынудил епископа Гудмана из Глостера предстать перед Высшей комиссией, потому что тот разрешал проводить квартальные сессии в церкви.

В 1571 году архиепископу Гриндейлу из Йорка пришлось вынести распоряжение, чтобы в церковном дворе не проводились ни обеды, ни танцы, а во время службы торговцы не демонстировали свои товары. В начале 1599 года путешествовавший по Европе интеллигентный и симпатичный англичанин Эдвин Сандис писал о том удивлении, какое испытал при виде разговаривавших, смеющихся и занятых своими делами прихожан во время католических служб.

К предмету нашего разговора мы отнесем и рассуждение о церквах, становившихся в сознании общества менее похожими на рыночную площадь или городской зал, но более на школу. Или на здание, необходимое обществу, где мужчины и женщины выполняли определенные функции и получали особенный дар, где они по-прежнему встречались, чтобы просто посплетничать. Все же здание постепенно выстраивалось как отдельное учреждение, как будто старое святилище расширяло свои владения и территорию из нефа к западной двери.