В-четвертых. (…)

В-пятых, если Константинопольский Патриарх получил такое преимущество, то почему Патриархи Константинополя, когда им нередко случалось расходиться во мнениях с папами, говорили не о том, что они имеют такое преимущество, но только о равных привилегиях? Или почему никакой другой христианин уменьшают доверие к прп. Никодиму как к правильному толкователю священных правил, выходит за пределы настоящего текста. при подобных разногласиях между ними ни разу не сказал, что Константинопольский предстоятель больше Римского?»[105].

А Досифей Иерусалимский, комментируя дело епископов Фотия Тирского и Евстафия Беритского, говорит: «Посему тщетны распространяемые кем-то легенды, что Константинопольский епископ получил на Халкидонском Соборе право принимать апелляции от всей Церкви, ибо это право блестящим и предельно ясным образом опроверг и ниспроверг Халкидонский Собор»[106].

1.8.2. Понятие «экзарх диоцеза»

1.8.2. Понятие «экзарх диоцеза»

Если понятие «экзарх диоцеза» толкуется правильно, то правильно толкуется и 9-е правило IV Вселенского Собора. Диоцезы эпохи митрополичьей системы, в соответствии с административным делением Римского государства, являлись сверхмитрополичьими округами и включали в себя более одной митрополичьей области. К ним относились Фракийский, Асийский и Понтийский диоцезы, упоминаемые священными правилами (2-м правилом II Вселенского и 28-м правилом IV Вселенского Собора). На эти диоцезы также ссылается 9-е правило IV Вселенского Собора, предоставляя священникам и епископам право обращения с апелляцией к экзарху диоцеза или к престолу Константинополя. Прп. Никодим Святогорец, толкуя 9-е правило IV Вселенского Собора, приводит обзор мнений византийских канонистов относительно понятия «экзарх диоцеза» и отмечает, что экзарх диоцеза не является ни Римским епископом, как думают латиняне, ни любым митрополитом, как считает Зонара[107], ни любым из патриархов, как полагает Аристин[108], но является митрополитом главной кафедры диоцеза[109]. Буквально он пишет так: «Экзархом диоцеза является митрополит диоцеза, имеющий некоторые привилегии по сравнению с другими митрополитами того же диоцеза»[110].

Мнение Матфея Властаря о том, что «престол Константинополя, украшенного пребыванием царя, соборными решениями был провозглашен первым; следуя им, Божественные законы повелевают передавать на его рассмотрение и суд вопросы, возникающие у других престолов», ставит под сомнение достоверность толкования прп. Никодима Святогорца[111]. Однако мы должны заметить, что в «Пидалионе» св. Никодим изложил результаты своего исследования герменевтических мнений византийских канонистов. Он знал и толкование Властаря. Правильными он считал толкования, основанные на священных канонах, а не на гражданских законах, которые не были включены в «Василики». В собрания законов входили и законодательные постановления, не соответствующие духу священных канонов. Классический пример – подложный «Дар Константина», который Матфей Властарь включил в «Алфавитную синтагму»[112], а Вальсамон комментировал. Для доказательства верности толкований прп. Никодима важно также заметить, что «Пидалион» был тщательно проверен и соборно одобрен при Патриархе Неофите VII и многократно переиздавался в прошлом. И даже в то время, когда в Церкви вздымалась буря различных нестроений, его толкования этих ключевых правил не подвергались сомнению, что заставляет относиться к толкованиям прп. Никодима с полным доверием.