Итак, главным оружием правителя объявлялся «страх». Стоит напомнить, что в православном миросозерцании «страх Божий» напрямую ассоциировался с одним из возможных путей спасения, ибо именно «страх Божий» открывает для человека путь к познанию божественной истины. И в этом случае Иван Васильевич созвучно иосифлянам, последователям Иосифа Волоцкого, избирал этот путь как единственно возможный. «Нестяжательское» упование на Христову Любовь государь оставил где-то далеко в стороне или же отодвинул в далекое будущее. Более того, русский царь превратил тезис о «страхе Божием» в главное обоснование всех своих последующих действий. В ответ на очередное обвинение Курбского государь приводил евангельские слова из Послания апостола Иуды: «К одним будьте милостивы, отличая их, других же страхом спасайте, исторгая из огня» (1:22–23). И комментирует приведенные апостольские слова: «Видишь ли, что апостол повелевает спасать страхом? Даже во времена благочестивейших царей можно встретить много случаев жесточайших наказаний».

Таким образом, страх Божий — это главное и единственное средство спасения. Исполнителем же воли Господа на земле может быть только он, православный государь, помазанник Божий, Иван Васильевич: «Я же усердно стараюсь обратить людей к истине и свету, чтобы познали единого истинного Бога, в Троице славимого, и данного Богом государя…» По сути дела, в этих словах выражена вся программа действий Ивана Грозного — страхом Божиим обратить людей к истине и свету, а значит, спасти их души.

Царь Иван IV Васильевич Грозный.

Миниатюра из «Титулярника». 1672 г.

Русский царь считал, что он должен исполнять и мирские, и духовные обязанности, ибо царская власть объединяет их в одно целое. Но вот что интересно — Иван Грозный не претендовал на исполнение обязанностей церковного первоиерарха в отличие, к примеру, от английского короля Генриха VIII. Русский государь понимал суть царской власти иначе, можно сказать, более мистически — как разновидность монашеского подвига.