Отрицание Гегелем недоступного культуре[1] не раз положительно отмечалось основоположниками диалектического материализма. Усвоив этот элемент гегелевской философии, они сделали его одним из оснований своего мировоззрения. Разумеется, благодаря принятию субстанциальности материи культура здесь полагается материальной, и ее назначение сводится в конечном счете к отрицанию материального мира. Однако признается, что всегда достижим более высокий уровень науки, техники и искусства, по крайней мере, в принципе. Например, Энгельс пишет: «…одна крепость за другой капитулирует перед натиском науки, пока, наконец, вся бесконечная область природы не оказывается завоеванной знанием…» (Диалектика природы, Из истории науки).

Мы должны согласиться, что мир до культуры является материальным, так как в этом сходятся оба мировоззрения. Далее, для диалектического материализма завершение науки означало бы обусловленность материального мира единой причиной, завершение техники – его целесообразное сотворение, завершение искусства – его воспроизведение идеей. В каждом из трех случаев мысль оказалась бы первым по отношению к материи, ее сущностью, а последняя – только видимостью. Таким образом, с точки зрения обоих направлений, мир после культуры идеален, и этому заключению нисколько не мешает то обстоятельство, что диалектический материализм отрицает возможность окончания культуры, а, следовательно, и идеального мира.

Относительно всех промежуточных уровней культуры мы заранее не предполагаем ничего, но, во всяком случае, общим для обоих мировоззрений является утверждение, которое формулирует

Аксиома В. Любой неидеальный уровень науки, техники или искусства в принципе может быть превзойден.

Наконец, последнее наше положение,

Аксиома С. Имеющее начало имеет конец.

Поскольку субстанция не может иметь ни начала, ни конца, мы подразумеваем лишь ее образования. В системе Гегеля ими являются различные этапы самопознания духа, каждый из которых, как известно, начинается и кончается. В диалектическом материализме речь идет о материальных объектах, и они обязательно числятся здесь конечно протяженными во времени и в пространстве.

«Все, что возникает, заслуживает гибели», – говорит Мефистофель в «Фаусте» Гете (часть 1, сцена 3); эти слова цитирует Энгельс во введении к «Диалектике природы», а в «Анти-Дюринге», говоря о неограниченности реальной бесконечности в обе стороны, отмечает, что «конец и начало необходимо связаны друг с другом, как северный и южный полюсы…» (Анти-Дюринг, Философия, 5).