Вы хотите всю ответственность за это прекращение помощи нашим соотечественникам переложить на нас, говоря, что мы заняли какое-то воинствующее положение против Вас, тогда как на самом деле Вы хорошо знаете, что мы думаем только об одном – охранить нашу святыню и дать всем нам, скитальцам, возможность возносить в наших храмах наши молитвы ко Христу по правилам веры наших отцов.

Нам ли думать о нападении на кого бы то ни было, когда мы желаем только одного, чтобы не нападали на нас?…

Не гневайтесь и не мстите нашим детям, студентам и старцам за то, что в нашем чувстве благодарности мы желаем только охранять свою преданность нашей вере так же, как и Вы охраняете свою.

Я не имею права давать Вам ни совета, ни указания. Я могу только просить Вас во имя Христа не лишать помощи наших нуждающихся…

В марте следующего, 1927 года были заслушаны письма каноника Дугласа, в одном из которых им была выражена благодарность за пожалование ему золотого наперсного креста, в другом – он касался проблематики воссоединения Англиканской и Православной Церквей[809]. Еще ранее переписка с каноником была опубликована в «Церковных Ведомостях» (№ 19–20 за 1926 год). В «Письме архиепископа Анастасия к канонику Дугласу» (в ответ на его речь при награждении после Никейских торжеств), в частности, говорится:

Желаю отстранить от нас всякое подозрение… Вы заявили открыто в своей речи, что Восточная Церковь вообще и Русская в частности в своих сношениях с англиканами никогда не выступали за пределы того, что допускают св. каноны и так называемая церковная «икономия», что между ними установилось только братское общение любви, подготовляющей почву для полного единения между обоими церквами, но далеко не тождественное с последним, невозможным до тех пор, пока у них не будет полного согласия в вероучении. Со своей стороны мы готовы не менее громко засвидетельствовать, что, оказывая в последние годы постоянную материальную и нравственную поддержку всему Православию и в особенности страждущей Русской Церкви, Англиканская Церковь никогда не хотела воспользоваться преимуществами своего положения (ибо «блаженнее даяти, нежели приимати») и нашим бедственным и беспомощным состоянием, чтобы склонить нас к тем или другим вынужденным уступкам в области догматов… Непосредственное соприкосновение с Англиканской Церковью убедило русских иерархов и клириков в том, что в своей практической внутренней жизни она сохранила гораздо больше от наследия древней Вселенской Церкви, чем сколько осталось в ее нынешних символических книгах. Протестантская буря не погасила в ней до конца светоч древнего отеческого предания… Замечательно, что еще Хомяков, одинаково отрицательно относившийся к католичеству и протестантству, считая, что они при своей видимой противоположности имеют одну и ту же сущность, должен был признать относительно Англиканской Церкви, что «в ней живут многие православные стремления, еще не вполне развившиеся, но готовые созреть…» И вот ныне эти скрытые православные начала все ярче и ярче выступают в англиканстве, имея таких убежденных их носителей и провозвестников, как Вы, Bishop Gor, Mr. Riley, Reverend Whittingham[810] и другие достойные последователи великих трактарианцев и особенно знаменитого Пьюзея, очень близко подходившего к дверям Православия…