(4) «Если не будете как дети, не войдете в Царствие небесное», – говорит Господь (Мф 18:3). Храм Бога утвержден на трех столпах – на вере, надежде и любви.

III. <…> О поиске, вере и неверии (продолжение)

(16, 6) Праведный ищет то, что может открыться силою любви, и в этом обретает блаженство: «Стучите, и вам откроют, ищите, и вам дано будет» (Мф 7:7). (7) Берущие царство «силою» (ср. Мф 11:12) должны употребить свои усилия не для словесного спора, но направить их на достижение праведной жизни и на «непрестанную молитву», которая освобождает от грязи прежних грехов.

(8) Зла натворить сколько хочешь – весьма немудреное дело, но добродетель от нас отделили бессмертные боги тягостным потом. Милости муз в тяжкой борьбе будут даны нам, и не лежат они на дороге – бери и неси.

(17, 1) Осознание того, что ничего не знаешь, – есть первый урок для вступающего на путь разума. Осознавший свое незнание начинает искать, ища, он находит учителя, найдя, он верит ему и, веря, надеется на него. Проникнувшись надеждой, он воспламеняется любовью и стремится овладеть предметом своей любви и уподобиться ему. (2) Именно такому методу учил Сократ Алкивиада, когда тот спросил его: «[Почему ты не веришь, что] я иным путем мог узнать, что такое справедливость? – Конечно мог, если открыл это сам. – И ты полагаешь, что я неспособен на это? – Нет, напротив, если будешь искать. – Значит, ты думаешь, что я неспособен искать? – Разумеется, ты был бы способен, если бы считал, что не знаешь».

(3) То же самое означают лампады мудрых дев (Мф 25:1–13), зажженные в ночи, то есть во тьме незнания, которую в Писании символизирует ночь. Мудрая душа, чистая, как дева, осознает свою погруженность в мирское незнание, зажигает свет, пробуждает ум, освещает тьму и гонит незнание прочь, в своем поиске истины ожидая прихода учителя. <…>

XI. Отвлечение от материального – первый шаг на пути богопознания

(67, 1) Непреложное отделение от телесного и связанных с ним страстей – это жертва, приятная Богу. И в этом состоит истинное благочестие. (2) Не потому ли философия именовалась Сократом «попечением о смерти». Ведь только тот, кто в своем мышлении опирается не на зрительные образы или данные чувств, но обращается к предмету лишь силою одного разума, может по праву быть набран истинным философом. (3) Эту же цель преследовал и Пифагор, когда предписывал своим ученикам пятилетнее молчание в начале обучения, для того чтобы дать им возможность отвернуться от чувственного и в чистоте ума созерцать божественные предметы. […] Этот способ философствования лучшие из эллинов позаимствовали у Моисея. (4) Ибо это он заповедовал «снять кожу с жертвы всесожжения и рассечь ее на части» (Лев 1:6), поскольку считал необходимым, чтобы душа гностика освободилась от благ материального мира и страстей, и, оставшись без сохраняющих пустоту и ложь призраков воображения, оставила все телесные желания и просветилась светом. <…>