Нет ничего по-настоящему напрасного из сотворенного Единым:

В сердцах наших разбитых всегда живою остается сила Бога,

И путь безумный наш всё ещё освещает звезда победы,

780. И наша смерть нам открывает доступ в новые миры.

Музыка Жизни этой приобретает звучание гимна.

Она всё наделяет красотой звучания своего;

Восторги неба шепчут Её сердцу и проходят сквозь него,

Все преходящие стремления Земли взывают Её губами и увядают.

785. Лишь только Богом данный гимн уходит от мастерства Её,

Которое пришло с Ней из Её духовного жилища,

Но встало на полпути и претерпело неудачу – тихое слово гимна,

Что пробудилось в глубоком перерыве ожидающих миров

Каким-то шепотом, повисшим среди молчания вечности.

790. Но нет ни дуновенья из небесного покоя:

Вот, интерлюдия роскошная овладевает атмосферой,

И сердце слушает, и соглашается душа,

А интерлюдия воспроизводит непродолжительную музыку,

Растрачивая вечность Времени на мимолётность.

795. Тремоло голосов часов идущих

В своем забвении скрывает высокого предназначения тему,