И атакованный стрелою осуждающего света,

Строитель-Разум потерял свою уверенность

В удачной ловкости и верном повороте мысли,

Что превращает душу в пленницу словесной фразы.

115. Ведь мудрость высшая её сверкала лишь предположениями,

Её организованная мощная наука о мирах была

Лишь мимолетным светом, пролитым на поверхность существа.

И не было там ничего – была лишь схема, нарисованная чувством,

Был суррогат мистерий вечных,

120. Небрежный внешний вид реальности,

План и высотная отметка, наложенная Словом-архитектором

На внешнее обличье Времени.

Само существование было омрачено сомнением;

Оно всем представлялось неким листом лотоса,

125. На голой заводи вселенского Небытия.

А тот великий наблюдатель и созидатель Разума

Нам представлялся лишь посланником чего-то наполовину видимого,

Покровом, что висит между душой и Светом,

Каким-то идолом, а не живущим телом Бога.

130. И даже дух безмолвный, глядящий на свои дела,