Просвещение и образование
Просвещение и образование
О безграмотности местного населения до 1917 г. можно судить по многим сохранившимся документам. В них нередко можно увидеть записи о том, что все жители такой-то деревни или села неграмотные за исключением нескольких, которые ставили свои подписи за остальных неграмотных – «за нас руку приложили…» (перечисляются их фамилии). Мы также указывали о том, что Кузнецкий уезд перед аграрной реформой 1861 г. по числу грамотного населения занимал последние места, а отсутствие школ было повсеместным. В это время в уезде числилось 122 поселения, из них 46 сел и всего 9 школ, в которых обучались только 201 мальчик и ни одной девочки. Большинство населения еще не осознавало важности образования, а власти не тратили своих усилий и средств на устройство школ вплоть до 1915 г., довольствуясь тем, что обучение производилось на дому или же в церквях, в
Тем не менее, в восточной части России в нач. XX в. процент грамотности у татар был выше по сравнению даже с русскими крестьянами. Действительно, по сохранившимся документам того времени можно делать выводы о том, что (по выражению Я. Д. Коблова) «безграмотного татарина можно встретить очень редко… и грамотность татар была широко распространена». Но это относилось преимущественно к казанским татарам, а на территории Пензенской губернии ситуация была значительно хуже. Характеризуя ситуацию в нач. XIX в., известный татарский просветитель Р. Фахретдин, в частности, отмечал: «Мусульмане проводили время в бесполезных для себя медресе, где все занятия преподавателей состояли в копании в ненужных комментариях и предисловиях, тратили жизнь на изучение произведений никчемных авторов». Таким образом, можно сделать вывод, что даже в той же Казани преподавание в мусульманских мектебе и медресе не было поставлено должным образом.
Как уже знаем, учебные заведения подразделялись на два типа: мектеб (низший) и медресе (средний и высший). Мектеб существовал при каждой мечети и руководил им мулла. Интенсивное строительство мечетей побудило татар использовать их для обучения детей и создания независимой системы национального образования. Но такого рода обучение было направлено на сохранение консервативного исламского догматизма и практически полного игнорирования родного татарского языка, заменив его малопонятным арабским. Подобное обучение полностью отрывало ученика от реальной жизни, и приводило национальное образование еще большему отставанию от потребностей развивающегося татарского общества. Представители движения реформаторов, в числе которых был и богослов Муса Бигеев, считали нужным направить развитие религиозного образования в новое русло, не разрушая при этом старого «кадемитского» порядка старой школы. Подобные полумеры реформаторов школы также не могли принести ожидаемого результата. Учителя, состоящие, как правило, из тех же мулл с пренебрежением относились к светским наукам, а сами школы по-прежнему оставались под влиянием сельского духовенства.