Межу татарами из-за владения земель возникали споры и тяжбы, в которых сильно орудовали тогдашние стряпчие и исправники, вынуждавшие незаконностью своих деяний тяжущие стороны жаловаться губернатору. Под руками у нас находится прошение татар д. Шелдаис Мансура Давыдова и Вяльми Адельмина, поданная в 1812 г. Пензенскому губернатору князю Григорию Сергеевичу Голицину, в которомпросители жалуются, что земской исправник и уездный стряпчий при произведении повальных обысков о том, у кого именно состоялась во владении спорная земля до начала тяжбы, заведенная соперниками татарами Нечаевым и Енокеевым, поступали не по судейской должности и без соблюдения порядка, собирали в понятые не из ближайших, а из дальних селений, обыватели кои никогда о старинном владении спорными землями ни малейшего знания не имели, знающих удаляли, запирали в пустые избы, а из татар сажали в свиные клевы ради того единственно, чтобы суровостью мер пресечь справедливое показание, стараясь всевозможно приспособить обследование в сторону соперников. Татарские мурзы и служилые люди продавали свою землю мелкими участками в другие руки татар, которые, делаясь собственниками, заселяли свои поместья, от чего и образовались татарские поселки"[170].

К концу XIX в. отмечается увеличение темпов роста численности татаро-мишарского населения в губернии, но в количественном соотношении дворов наблюдается незначительное их сокращение. Перемещение значительной части крестьянства в Сибирь согласно реформам П.А. Столыпина положительных результатов также не могло дать – за Уралом у помещиков земли практически не было. Таким образом, ожидаемых прирезков в 5, 10, 40 гектаров каждый крестьянин получить не мог. К этому времени социальная структура татарского населения края претерпевает изменения, во всех уездах наблюдается общая тенденция увеличения численности государственных крестьян и представителей татарского духовенства. Численность татарских мурз начинает резкое падение еще с сер. XIX в. и сохраняется это служилое сословие лишь в Темниковском уезде.

В технической отсталости русской деревни некоторые политические деятели государства – обвиняли существующие в деревнях общины, которые "всячески пыталась уравнять своих членов". В татарской деревне также не были чужды общинные традиции. Потеря своей земли и постоянная угроза голода консолидировали, в том числе, и сельскую общину из татарской деревни. Но были среди членов общины свои противники и разрушители, даже – социалисты. Вот что пишет по этому поводу Сергей Юльевич Витте: "Защитниками общины являлись благонамеренные, почтенные «старьёвщики», поклонники старых форм, потому что они стары; полицейские пастухи, потому что считали более удобным возиться со стадами, нежели с отдельными единицами; разрушители, поддерживающие всё то, что легко привести в колебание, и, наконец, теоретики, усмотревшие в общине практическое применение последнего слова экономической доктрины – теории социализма".