В отношении ордена требовалась полная покорность: «Воля твоя покорена воле законов и высших» [начальников]. «Паче всего есть один закон, коего наблюдение ты обещал пред лицем небес, то есть закон ненарушимой тайны в рассуждении наших обрядов, церемоний, знаков и образа принятия. Страшись думать, что сия клятва менее священна даваемых тобою в гражданском обществе. Ты был свободен, когда оную произносил, но уже не свободен нарушить клятву, тебя связующую. Бесконечный, коего призывал ты во свидетели, утвердил оную. Бойся наказаний, соединенных с клятвопреступством. Ты не избежишь никогда казни твоего сердца и лишишься почтения и доверенности многочисленного общества, имеющего уже тогда право объявить тебя вероломным и бесчестным».

Масонские витии нередко черпали свои изречения из устава, некоторые параграфы коего выше приведены, нередко одну какую-нибудь статью они развивали в пространную речь, ибо устав этот включает все правила, кои усердно распространялись масонами и в ложах путем назиданий, путем устной пропаганды и путем литературы, печатной и рукописной. Тексты двух первых параграфов ярко подтверждают веру масонов шведской системы в Бога и бессмертие души, последним параграфом не менее ярко подчеркивается полная подчиненность каждой отдельной личности власти высших, неведомых начальников ордена.

В 1812 году И. В. Бёбер с чувством удовлетворения заверял, что кроме работавших в тиши мартинистов все ложи в России примкнули к союзу «Великой Директориальной ложи Владимира к Порядку»: присоединились, приняв шведский обряд, обе петербургские французские ложи: Соединенных друзей и Палестины и восстановленная ложа екатерининского времени – ложа Изиды в Ревеле. Ложа Изиды объединяла родовитое балтийское дворянство, помещиков окрестностей Ревеля и весь его чиновный высший мир; в ложе числились и местные пасторы. Отличительным знаком установлен был золотой равносторонний треугольник с греческой надписью: «Изис» в средине; треугольник же был включен в круг, образованный золотой змеей, кусающей свой хвост.

Управляющий Министерством полиции Е. К. Вязьмитинов относился к масонским собраниям хотя и с некоторой опаской, но в общем с достаточной любезностью и 28 марта 1812 года, призвав к себе управляющего ложей «Петра к Правде» Е. Е. Эллизена, выказывавшего большое рвение к своей должности, сказал ему: «Я вас призвал к себе, дабы просить вас обще со мною содействовать к общему благу; Государь Император убедился по представлениям моим, что ложи никак сомнительны быть не могут. Нельзя их актом аккредитовать, но мне Государь приказал вас удостоверить в своем благоволении»[357].