Такое благорасположение императора тотчас же заметно отразилось на деятельности лож: состав членов ложи «Елисаветы к Добродетели» увеличился почти вдвое в течение 1812 года, невзирая на тяжкую годину великой войны.

«Великая Директориальная ложа» уже пользовалась известностью по всей России как признанная и негласно разрешенная к существованию. От 11 апреля 1812 года поступила к ней просьба из Москвы о дозволении учредить ложу под наименованием «Паллады». Просители писали: «Здравие! Сила! Единение. Мы, нижеподписавшиеся братья, законным образом принятые, посвященные в царственное искусство и без исключения рожденные или в течение многих лет обосновавшиеся в Российской империи, будучи осведомлены о существовании законного общества на Востоке Санкт-Петербурга, желаем вступить в зависимость Великой Директориальной ложи и образовать ложу совершенную и справедливую, испрашиваем конституцию и дозволение открыть на востоке Москвы ложу иоанновскую в трех степенях под отличительным наименованием Паллады. Обязуясь не признавать никакого иноземного влияния, либо неизвестных начальников, желая насладиться терпимостью Правительства, испрашиваем посредничества Великой Директориальной ложи».

Все фамилии подписавшихся учредителей иностранные, чем и объясняется их утверждение о праве русского гражданства в начале прошения. Всего семь учредителей, из них первым полковник, георгиевский кавалер фон Биппен, затем два пастора – один лютеранской церкви – Карл Кле, другой Берфорд, англиканской церкви, остальные – преподаватель, литератор, банкир и два купца.

За нашествием неприятеля ложа не была учреждена, и впоследствии ложи под наименованием «Паллады» не существовало в России.

16 мая учреждена была ложа в далекой Феодосии под наименованием «Иордана», на французском и русском языках, по французским актам. Она соединила представителей французской колонии, местных русских деятелей и артистов. Отличительным знаком ложи был принят золотой равносторонний прорезной треугольник, в середине коего серебряная вершина горы с водруженным на ней золотым крестом.

В Феодосийской ложе особенно полезной деятельностью выделился мастер ее Иван Иванович Грапперон как искусный, неутомимый медик и просвещенный любитель старины. Из французских дворян, сам масон, он был приглашен масоном князем Александром Борисовичем Куракиным, бывшим русским послом в Париже, приехать в Россию. Когда эпидемия восточной чумы 1812 года свирепствовала в Крыму, он был по собственному желанию переведен туда и принимал непосредственное участие в борьбе со страшной болезнью, особенно жестокой в Феодосии[358].