Иллюстрация к одному из трудов Я. Бёме

Когда начались гонения на Библейское общество с обвинениями в распространении вольнодумства, в умножении расколов и т. п., Невзоров встал на защиту его. Он написал митрополиту Серафиму письмо, в котором не без язвительности выражал удивление, почему не преследовали мистических книг в свое время, когда они выходили из печати. «Ваше Высокопреосвященство, – писал Невзоров, – могли сие делать при начале, имея по духовным делам всегда сильный голос, который, соединяя с ревностью, ныне вами обнаруженною, всегда мог иметь свою цену и вес». Напоминал он Серафиму о членах «Дружеского ученого общества», причем замечал: «Вы, конечно, не почтете за стыд признаться, что вы много им одолжены и нравственным и физическим воспитанием, и многими с помощью их приобретенными познаниями», а ведь они были издателями мистических масонских книг. «Когда вы у них учились, – открыто спрашивал Невзоров Серафима, – то учили ль они вас искажать святость книг Божественного откровения и преподавали ль вам явные и возмутительные лжеучения, противные церковным и гражданским постановлениям? Напротив того, не всегда ли они учили воспитанников своих быть честными гражданами Общества, добрыми сынами Отечества, верными подданными Высочайшей власти, истинными христианами и приверженными к Церкви?.. Не они ли поставили крепкую преграду разливающемуся лжевредному вольтеровскому просвещению, распространивши, с пожертвованием собственности, истинный свет Евангельского учения изданием Богодухновенных книг?..»[401]

Пользуясь случаем, Невзоров в этом же письме выступил с обличением монахов в лицемерии, которое приводит к неизбежному соблазну мирян. «Что делают ныне, – спрашивает он, – когда придут посетители в монастырь? Им показывают богатые и огромные здания, множество серебра и золота, парчей, жемчугов и драгоценных камней! А монахи все выглажены, выряжены, с кудрявыми длинными волосами, с искусством по плечам расположенными, сыты, статны, молоды, дородны, одним словом: прелесть на вкус многих… Монахини вместо клобуков распускают длинный флер до самых пят. Многие из них шнуруются… Монастыри щеголяют модами…»

Верный заветам масонства Новикова и Лопухина, Невзоров стал подозрительно относиться к масонским течениям в России после Наполеоновских войн: с одной стороны, ему чужды были политические тенденции некоторых масонских лож, с другой – он не мог сочувствовать и каббалистике, отвлекавшей от здоровой общественной работы в духе христианства. Он находил, что новые масонские ложи уже «не походят на те, в которых он учился, и они весьма далеки от того духа, который должен царствовать особенно в таковых собраниях… О сущности христианства тут мало было слышно, а по всему видимому члены таковых собраний занимаются одною пустою суетностью и какими-то загадочными познаниями каббалистическими, алхимическими и тому подобными, которых, как наверное можно сказать, они ни сами не разумели и других только в грех неведения вводили». Враг «бесплодного увлечения» алхимией, каббалистикой, магнетизмом и златоделанием, Невзоров считал необходимым бороться с этим «мнимым» свободным каменщичеством, но после закрытия «Друга юношества» и «Сионского вестника» он уже не имел возможности выступать в печати и поневоле должен был ограничиваться формой писем и посланий, которые, видимо, распространялись в рукописях заинтересованными кругами.