Аще кто презвитер или диакон, преобидевь своего епископа, отлучит себе от церкве и особь събирает [прихожан] и олтарь поставит и епископу, призывающу его не покорится… тогда того отврещи отнудь [от церкви]… Аще убо некый прозвитер от своего епископа осужен и надмением некыим и гордынею превозношаяся… или иный воздвизати [начнет] олтарь противу церковных веры и чина — таковый без казни [безнаказанно] да не изыдет![330] (с. 245)

Аще кто презвитер или диакон, преобидевь своего епископа, отлучит себе от церкве и особь събирает [прихожан] и олтарь поставит и епископу, призывающу его не покорится… тогда того отврещи отнудь [от церкви]… Аще убо некый прозвитер от своего епископа осужен и надмением некыим и гордынею превозношаяся… или иный воздвизати [начнет] олтарь противу церковных веры и чина — таковый без казни [безнаказанно] да не изыдет![330]

Самовольное строительство церквей очень беспокоило митрополита, тем более, что оно было прямо связано с движением стригольников. Об этом Фотий пишет в самом начале своего послания:

Слышах от писания ваших [псковских] священник, отлучающихся божиа закона и православия, зовомых стригольникех и смутися… (с. 243)

Слышах от писания ваших [псковских] священник, отлучающихся божиа закона и православия, зовомых стригольникех и смутися…

В отличие от второго послания, посвященного разным темам, где стригольникам отведен только один параграф из 21, в первом послании 1416 г. весь текст посвящен стригольникам. Их основной тезис о греховности духовенства (вплоть до епископов), признающего симонию, отведен поговоркой «Кто пасеть стадо — от млека его не ясть ли?».

Основное внимание митрополита всея Руси обращено на конфликты священников и дьяконов с епископами, завершающиеся разрывом, самовольным отходом их от епархиальной власти и незаконным «водружением храма», созданием «особых жертвенников», независимых церквей, с участием в этих недозволенных делах и мирян. Послание начинается сокрушением митрополита по поводу самовольно отлучающихся стригольников и завершается обращением к псковичам с просьбой воздействовать на «стригольников, ходящих в суете ума своего», вернуть их к православию, «да не сих [стригольников] окаанствия попустит господь бог праведного своего гнева на языки [народы] не знающие его». Фотий от начала и до конца своего послания озабочен только стригольниками, развившими за время от посещения Новгорода Стефаном Пермским до 1416 г. энергичную деятельность по созданию своих, независимых церквей.