Смена архиепископов была первым этапом этой не во всем ясной для нас борьбы: «Много же гадавше посадник и тысячкой и весь Новъград — игумени и попове и не изволиша себе от человек избрания сътворити…» Пост архиепископа в Новгороде был не только церковным — архиепископ играл большую политическую и дипломатическую роль в этой боярской республике.

Почти восемь месяцев, от 25 января до 15 сентября, шли споры новгородцев по поводу нового владыки. Наконец были отобраны три кандидата; жребии с их именами были положены на престол Софийского собора, началось избрание по принципу «кого бог въсхощеть»: побеждал тот, чей жребий оставался на престоле. Избранником оказался простой монах, софийский ключник из «шестников» (княжеских или епископских министериалов) Алексей. Среда, из которой он вышел, — простые посадские люди, связанные службой у духовной знати, т. е. именно те примыкающие к духовенству люди, которые обычно находились в оппозиции к духовенству, имевшему сан, и только в исключительных случаях сами достигали высокого сана.

Избранного новгородцами ключника Алексея в Твери посвятили в сан дьякона, потом в сан священника и, наконец, в древнем Владимире в Успенском кафедральном соборе Руси митрополит московский Алексей «поставил» его архиепископом Великого Новгорода.

Рис. 42. Архиепископ Алексей. Фреска в Волотовской Успенской церкви (около 1390 г.).

Рис. 42. Архиепископ Алексей. Фреска в Волотовской Успенской церкви (около 1390 г.).

Интересно отметить, что задолго до официального поставления и даже до избрания в Софийском соборе, Алексей уже расценивался новгородским народом как лицо, облеченное церковной властью: весной 1360 г. (по летописи, 1359 г.), когда «бояр многих побили и полупили», а отрекшийся от власти Моисей «съиха из монастыря», к бушующим вооруженным толпам обратился (еще простой чернец) Алексей:

…а Алексей, поимя с собой архимандрита [очевидно Юрьевского?] и игумены, благослови их и рек: «Дети! Не доспейте себе брани, а поганым похвалы [в смысле похвальбы], а святым церквам и месту сему пустоты — не соступитеся на бой!» И приняша слово его и разидошася[354].

…а Алексей, поимя с собой архимандрита [очевидно Юрьевского?] и игумены, благослови их и рек: «Дети! Не доспейте себе брани, а поганым похвалы [в смысле похвальбы], а святым церквам и месту сему пустоты — не соступитеся на бой!» И приняша слово его и разидошася[354].

В этой летописной заметке подчеркнут личный авторитет Алексея, еще не имевшего никаких юридических прав, но сумевшего предотвратить дальнейший разгул жестоких схваток.