— Ну как она прошла? — спросил меня Мастер на другой день.

— Не слишком хорошо, — ответил я.

— Это было полное фиаско, не так ли?

— Боюсь, что полное, сэр!

— Ладно, — заключил он, — не говори ничего об этом.

Его пожелание, чтобы я ничего не рассказывал, сначала удивило меня, но затем произвело впечатление. Оно удивило меня потому, что, независимо от содержания моего рассказа, масоны никогда бы не пронюхали о моих замечаниях. И нас не касаются их внутренние проблемы. Но потом я понял, что Мастер предостерегал меня относительно силы отрицания.

«Избегайте высказываться отрицательно, — говорил он нам однажды вечером. — К чему смотреть на нечистоты, когда такая красота вокруг? Вы можете привести меня в самую великолепную комнату в мире, и все же если я захочу, то смогу найти в ней недостатки. Но зачем мне это? Почему бы не насладиться ее великолепием?»

И сказал нам: «Не говорите о недостатках организации. Если бы я начал перечислять, им не было бы конца! Но если мы сосредоточим внимание на негативной стороне, то потеряем из виду хорошее. Доктора говорят, что в нашем теле блуждают миллионы ужасных микробов. И лишь потому, что мы не сознаем этого, они наносят нам значительно меньше вреда, чем если бы мы чувствовали и переживали их присутствие. Так должно быть и здесь, поскольку в нашей организации много хорошего. Но если мы будем концентрировать внимание на негативных аспектах, мы сами обретем отрицательные качества. Когда мы сосредоточиваем внимание на хорошем, в нас развиваются добрые качества.

Через несколько дней после эпизода с комиссией, я впервые встретил Дая Мату (тогда — Фэй Райт). Я вошел в главный офис после окончания рабочего дня что-то занести. В комнате появилась молодая на вид женщина. Ее лицо сияло, решительная и твердая походка свидетельствовала о неистощимой энергии. Я не представлял, кем она была, но ощутил в ней глубокую гармонию с Мастером. Увидев меня, она несколько помедлила и затем приветливо обратилась ко мне.

— Вы Дональд, не так ли? Я — Фэй. Я наслышана о вас, — она улыбнулась. — Подумать только, какую суматоху вы, мальчики, создали с этой вашей комиссией!

Я был страшно смущен. Насколько я понимал, эта комиссия была мертворожденным ребенком. Но она, не зная о моей позиции по этому делу, решила помочь мне лучше разобраться в ситуации. Пока мы разговаривали, я поймал себя на мысли: «Так она — пример тех учеников, которые якобы препятствовали выполнению воли Мастера? Мне бы в тысячу раз больше хотелось походить на нее, нежели на кого-либо из тех жалобщиков!» Ее спокойное самообладание, доброта и явная преданность Мастеру произвели на меня глубокое впечатление. С этого дня она стала для меня образцом идеального духа ученичества, к обретению которого я стремился.