«Лахири Махашая, — однажды сказал он мне в Твенти-Найн-Палмз, — был величайшим святым своего времени. В прежней жизни он был Царем Джанакой [Хотя Джанака и был древнеиндийским царем, он также является великим матером.]. Бабаджи инициировал его в том золотом дворце, потому что он жил в нем прежде».

По свидетельству другого ученика, Мастер говорил, что Лахири Махашая был также великим средневековым мистиком Кабиром.

«Бабаджи, — говорил нам Мастер, — есть воплощение величайшего пророка Индии, Кришны».

Потом Мастер открыл нам, что он сам был ближайшим другом Кришны и его учеником, Арджуной. (Бхагавад-гита называет его «царевичем преданных Богу».) Нетрудно поверить, что он был могучим воином. Невероятная сила воли Мастера, врожденный талант руководителя и огромная физическая сила, когда ему приходилось проявлять ее, — все характеризовало его как непобедимого героя. Говоря о том воплощении, Мастер сказал мне: «Вот почему в этой жизни я так близок к Бабаджи».

Мастер знал цену подкрепления абстрактных учений сведениями из реальной жизни. Преграды памяти, возникающие между жизнями различных перевоплощений обычного человека, исчезают для мудрого. Но, разумеется, в действительности, Мастера и нас самих интересовало обретение божественного просветления. Мы поняли, что глубокое знание закона перевоплощения помогло нам укрепить решимость выйти из однообразного цикла смерти и перевоплощения.

Этот закон порой дает возможность понять наши духовные затруднения.

Генри Шауфельбергер и Эд Хардинг огорчились, обнаружив глубокую, совершенно необъяснимую взаимную враждебность.

«Это потому, что вы были врагами в прошлой жизни», — объяснил Мастер, когда Генри подошел к нему, чтобы получить совет в этом деле. Эта информация помогла обоим понять их проблему и преодолеть ее.

Доктрина перевоплощения, как я уже говорил, тесно связана с законом кармы. Иногда люди возражают: «Какой урок я могу извлечь от страдания, если я не помню, что делал в прошлой жизни и чем навлек на себя страдание?» Ответ в том, что и само действие и его кармическое следствие отражают видимым образом умственные склонности, которые данный индивидуум все еще сохраняет в себе. Закон кармы имеет дело прежде всего именно с этими наклонностями.

Если, например, из корыстной алчности я однажды обманом лишил кого-то наследства и в этой жизни страдаю от последствий этого действия, теряя собственное наследство, то мое действие и то, что меня обманули, отражают мою скрытую жадность. Я мог забыть содеянное, но если теперь понимаю, что обманывать нельзя, и решил отныне никогда никого не обманывать, то таким образом я развязал по меньшей мере один узелок в моей тенденции быть жадным. Возможно, мне придется развязать и другие узлы моей склонности к алчности. Из этой единственной склонности может возникнуть целый ряд других действий, каждое из которых по-своему усиливает эту склонность. Если я достаточно мудр, то утрата наследства не только побудит меня прийти к выводу, что обман — зло; более того, это побудит меня проследить проблему обмана до ее главной причины — жадности. Я сделаю вывод, что жадность — порок, и постараюсь найти в себе и вырвать с корнем ростки этого порока. Если преуспею в этом, то возникнет нейтрализующее силовое поле непривязанности, которое минимизирует кармические последствия всех прошлых алчных действий.