Одна женщина рассказала мне, что однажды она играла на пианино пьесу для своего ученика, четырехлетнего мальчика. Ребенок уверенно заявил: «Я знаю эту пьесу. Я обычно играл ее на своей скрипке». Зная, что он учился играть только на пианино, она стала расспрашивать его. Мальчик совершенно правильно показал трудные позиции пальцев и движения рук для игры на скрипке. «Он никогда прежде не видел скрипку, — уверяла потом его мать. — Он даже никогда не слышал игру на скрипке!»
Один из наиболее интересных отчетов о явлениях такого рода был прислан несколько лет назад моим другом с Кубы (там он был перепечатан из французских газет). Согласно этому сообщению, французская девочка, дочь благочестивых католиков, как только научилась говорить, стала вполне осознанно произносить индийские слова (например, «рупия»). Она часто повторяла два слова, «Вардха» и «Бапу». Заинтригованные родители стали читать книги об Индии. Они узнали, что Вардха — название деревни, где Махатма Ганди основал свой ашрам, а Бапу — его прозвище, известное близким друзьям и ученикам. Девочка утверждала, что в прежней жизни она жила в Вардхе с Бапу.
Однажды кто-то подарил ее родителям экземпляр «Автобиографии Йога», в последней части которой Йогананда описывает свой визит в 1936 году к Махатме Ганди в Вардху. Увидев фотографию Йогананды на обложке, девочка радостно воскликнула: «О, это Йогананда! Он приезжал в Вардху. Он был очень красивый!»
Люди, которые верят, что живут только раз, вынуждены умерить свои надежды на совершенство. Ортодоксальные верующие могут стараться вести такой образ жизни, чтобы избежать после смерти ада огненного; однако большинство, как я думаю, склонны прагматично спрашивать себя: «Сколько
Вера в принцип возрождения помогает смотреть на процесс развития радостно, без страха и сомнений.
— Есть ли конец эволюции? — спросил однажды посетитель Парамахансу Йогананду.
— Конца нет, — ответил Мастер. — Развитие идет, пока вы не достигнете бесконечности.
В Маунт-Вашингтоне перевоплощение было составной частью нашего образа мышления. Мы быстро привыкли к тому, что Мастер иногда рассказывал нам что-нибудь о наших или чьих-то прошлых жизнях.
Глядя на Жана Саважа, которому было девять лет, он воскликнул однажды: «Маленький Жан — не ребенок. Он все еще пожилой человек!»
Я как-то сказал ему, что всегда хотел жить один. Он ответил: «Это потому, что ты и прежде желал этого. Большинство из тех, кто сегодня со мной, в прошлом много раз жили в одиночестве». Он говорил это мимоходом, и мне редко случалось расспрашивать его более подробно. Однако некоторые проявляли более глубокий интерес, и Мастер иногда отвечал им более определенно.