В то время я гостил у Мастера. Эту печальную весть я узнал по телефону. Как только Мастер узнал о случившемся, он ушел за занавеску. Через минуту он появился с сияющим лицом: «Не беспокойтесь, доктор, с ней будет все в порядке. У нее больше никогда не будет приступов». Одной из сложностей болезни такого рода является возможность рецидивов в будущем. Однако в случае с Брендой рецидивов не было».

Когда мы в тот вечер прощались с доктором Льюисом, то от души благодарили его, что он столь щедро поделился с нами своими удивительными переживаниями.

Осенью 1949 года Мастер просил меня вместе с несколькими другими монахами продемонстрировать позы йоги перед Свами Преманандой — индийским учеником, приехавшим в Маунт-Вашингтон из Вашингтона, округ Колумбия, где он был священником церкви Общества Самоосознания. Хатха-йогой я владел довольно посредственно. Многие позы вообще были мне не по плечу. Однако в тот вечер в присутствии Мастера я легко смог выполнить даже самые трудные упражнения. С того дня меня стали воспринимать как «эксперта» Общества Самоосознания по хатха-йоге. Я позировал для фотографий, которые иллюстрировали упражнения в ряде статей журнала «Самоосознание». Если требовалась где-то продемонстрировать позы, выбор падал на меня. Когда у Мастера были гости, он часто просил меня обслуживать обед, а потом — показать им упражнения. Разве можно было почти без всяких усилий добиться такого успеха?

Однажды Мастер, сидевший в нашей столовой, разговаривая с монахами, задумчиво посмотрел на меня. «Почему бы тебе не отпустить бороду, Уолтер?»

— Вы действительно так думаете, сэр?

Я был поражен. В те дни редко кто носил бороду. Несколько других монахов впоследствии пытались отрастить бороды, но Мастер наложил вето на их планы, заметив: «Я не хочу, чтобы мои мальчики выглядели как дикари!» (Возможно, он чувствовал, что достаточно одного «дикаря»!)

— Попробуй, — сказал он.

Я был благодарен ему, когда вскоре он пригласил меня провести с ним несколько недель в Твенти-Найн-Палмз. Чтение лекций в церкви Голливуда с едва появившейся на лице щетиной грозило обретением репутации первого бродяги-священника Голливуда. Однако независимо от того, был мой вид «диким» или нет, когда борода отросла, я стал выглядеть старше и более зрелым.

В Твенти-Найн-Палмз Мастер сказал мне наедине о планах поездки со мной следующим летом в Индию. Я был в восторге. «Я уверен, что смогу выучить бенгальский язык, — сказал я. — Я уже говорю на нескольких языках».

«Ты овладешь им очень легко», — заверил он меня. Он стал произносить ряд бенгальских слов: хатх (рука), чок (глаза), мукх (рот), нал (нос), кан (уши). Как потом оказалось, реальная возможность использовать эти слова появилась у меня лишь через девять лет. Но все это время я их помнил. Стоило мне вспомнить день, когда он произносил их, и я слышал его голос в себе, как будто он говорил их сейчас.