Это свидетельствует о том, что он мог даровать мне благословение большее, чем способность владеть телом в необычных позициях: способность помнить слова, сказанные им, точно так, как он их когда-то произнес. «Как иначе, — спрашивал я себя, — я мог вспомнить эти слова и интонации, если он говорил их на чужом языке?»
Однажды в Твенти-Найн-Палмз он рассказывал мне историю встречи Лахари Махашаи с Бабаджи. Он цитировал слова Бабаджи, сказанные на хинди: «Лахири,
Однажды он пел нам песню на бенгали: «
Любопытно, что такая способность, если она действительно существует, относится только к словам, произнесенным Мастером. Речь других людей вспоминается достаточно туманно, что, полагаю, обычно в таких случаях.
Примерно в тот же период моей жизни Мастер стал просить меня кратко записывать его слова. Он настойчиво упоминал, что хотел бы, чтобы я когда-нибудь написал о нем. Он проводил со мной долгие часы, погружаясь в воспоминания о своей жизни, опыте налаживания работы, рассказывал о надеждах и планах на будущее. Он поведал мне бесчисленные истории, часть которых была связана с его деятельностью; другие он приводил, поскольку они были просто интересными или должны были помочь мне составить более полное представление о пути. Значение многих его идей я понимал не только из его слов и рассказов, но также по выражению его лица или тону голоса, или даже через утонченную природу переноса сознания.
Часто он высказывался о разных учениках.
— Сэр, — спросил я однажды, — что стало с тем молодым человеком, которого вы инициировали в Бриндабане [Бенгальское произношение. Общепринятое название этого индийского города —
— Нет, — отвечал Мастер. — Но внутренний контакт с ним есть.
— Значит, нет необходимости во внешнем контакте с гуру?
— Необходим, по меньшей мере, один внешний контакт с ним.