— Вы никогда не сможете убить, — сказал я. — Поднимите ваш револьвер и забросьте его.

После встречи со мной, его жизнь полностью преобразилась».

Мастер рассказал о подобном преображении после другой лекции в Карнеги-холле: «Мы пели больше часа «О Прекрасный Боже». Три тысячи человек с радостью присоединились к пению. Многие были в экстазе. После этого в мою комнату для собеседований ворвался человек. Бросив в волнении револьвер на стол, он воскликнул: «Мне следовало бы убить вас за то, что вы сделали со мной в этот вечер! Я не могу больше вести такую жизнь, которую вел до сих пор». Такова сила божественной любви!

— Однако случалось и так, — продолжал Мастер, — что Его сила протекала через меня иным путем. Я выполняю только Его волю. Однажды вечером, в Чикаго, я пошел в парк. Это было в годы депрессии, и Чикаго, как известно, славился в то время своими гангстерами. Когда я готов был войти в парк, полицейский меня предупредил, что после наступления темноты там небезопасно. «Даже мы опасаемся ходить туда», — сказал он.

Тем не менее я вошел в парк и удобно устроился на скамейке. Через некоторое время передо мной остановился человек крепкого телосложения, значительно крупнее меня по росту и весу.

— Дай мне десять центов! — прорычал он. Я достал из кармана и дал ему десять центов.

— Дай мне двадцать пять центов! — Я дал ему двадцать пять центов.

— Дай мне пятьдесят центов! — Я дал ему пятьдесят центов.

— Дай мне доллар.

К этому моменту я уже почувствовал, что обстановка не собиралась разряжаться. Тогда, сознавая силу Бога, я вскочил на ноги и закричал:

— ПОШЕЛ ВОН!!!

Человек затрясся как лист. «Мне не нужны ваши деньги! — пробормотал он. Пятясь испуганно назад, он продолжал повторять: — Мне не нужны ваши деньги! Мне не нужны ваши деньги!» Вдруг он повернулся и побежал так, словно за ним гналась сама смерть.

Я снова спокойно сел на скамейку и принялся созерцать восход луны. Позже, когда я выходил из парка, тот же полицейский увидел меня и спросил: «Что вы сказали тому человеку? Я видел, как он подошел к вам, но не стал вмешиваться. Это опасный тип!»

— О, — ответил я, — мы пришли к определенному взаимопониманию».

Защищался ли Мастер силой любви или более жесткими мерами — это зависело от того внутреннего руководства, которое он получал свыше. Он дарил любовь чувствительным лицам, поддавшимся дурному влиянию, а строгость обращал тем, чья жестокость была создана ими самими (хотя они и не были лишены тонких чувств, но сознательно их подавляли). В связи с этим он рассказал нам о человеке, посетившем Маунт-Вашингтон в двадцатые годы. Сестра этого человека жила там в качестве ученицы.