Примерно в то же время Джесси Андерсен, ученик почтенного возраста из Сан-Хосе, Калифорния, подарил Мастеру портрет Шри Юктешвара, вышитый цветными нитями. Удалившись от дел и существуя на незначительный доход, мистер Андерсен смог купить необходимые материалы, собирая с земли под придорожными посадками грецкие орехи и продавая их.

Мастер был глубоко тронут этим подарком. Он повесил портрет в прихожей, над лестницей, у входа в свою квартиру. Часто, проходя мимо этой картины, он молча останавливался и складывал ладони в торжественном приветствии своему великому гуру. Такое отношение к Шри Юктешвару было тем более трогательным, что сам Йогананда уже давно перерос статус ученика.

Существует поговорка: «Ни один человек не представляется великим в глазах собственного слуги». В случае святых эта поговорка не подходит, поскольку именно близкие ученики, лучше других знающие их, относятся к ним с наибольшим уважением. По характеру Шри Юктешвар был строг; следовать за ним было непросто. Многие кандидаты в ученики, наблюдая лишь внешние черты его личности, покидали его при первом ударе хлыста его дисциплины. Однако Мастер разглядел за этой маской духовную суть.

— Однажды, — рассказывал он нам, — группа учеников, будучи сытой по горло строгостью его воспитания, решила покинуть его. «Послушай, — говорили они мне, — мы пойдем за тобой. Он слишком суров для нас».

— Идите, если хотите, — сказал я строго. — А я останусь со своим гуру!

Я заметил, что те ученики, которые знали Мастера лучше, неизменно относились к нему с высочайшим уважением.

Одной из таких учениц была Сестра Гьянамата. Значительно старше его, эта достойная вдова профессора университета, редко хвалившая кого-либо, проявляла к Мастеру уважение столь неизменное, смиренное и глубокое, что мирской человек, впервые посетивший ашрам, мог принять ее за простую новообращенную.

В присутствии Мастера, как мне говорили, она всегда стояла.

«Я, Сестра и еще несколько человек находились в главной комнате обители в Инсинитасе, — рассказывал Юджин Бенуа, собрат по ученичеству, — когда вошел Мастер. Сестра, несмотря на то что была уже пожилой женщиной, немедленно встала вместе с нами. Мастер не взглянул на нее и не сказал ни слова. Подойдя к окну, он обратил свой взор на океан. Сестра тоже не смотрела на него. Но через некоторое время я заметил, что оба они спокойно улыбались — это была внутренняя улыбка. Спустя несколько минут Мастер покинул комнату, так и не нарушив молчания. Но у меня было такое чувство, что они с Сестрой вели между собой безмолвный разговор».