Плачь старость, лишившись юности, которая как жезл служит старцу опорой жизни. Да подкрепит нас сила Твоя, Господи!
35. Молитвенное излияние души к Богу при виде умирающих повсюду ближних
35. Молитвенное излияние души к Богу при виде умирающих повсюду ближних
Вот день, который побуждает очи к слезам, руки к биениям в перси, уста к рыданию. Ты, Господи, утешь меня!
Вот день, который многих призывает к плачу. Кто входит и исходит, – у всякого уста исполнены рыдания. Да утешит нас благость Твоя!
Вот день, который нарушает обеты обрученных и, вместо брачного чертога, готовит гроб. Да возвеселит их Твоя брачная вечеря! Вот день, который разлучает тело с жизнью и вместо благовоний умащает его перстью. Озари его некогда блаженством!
День смерти – горестный день. Всех заставляет он проливать слезы, всех приводит в скорбь. Сподоби нас, Господи, увидеть день Твой!
Вот день, который отделяет и отъемлет член от единого тела братии и ближних. Ты, Господи, воссоедини его снова!
В день смерти отходят и отлучаются родители, оставляют детей своих сиротами и беспризорными. Ты, Господи, воспитай их!
В этот день брат разлучается с братиями, уменьшается число их, и в перстах оказывается уже недостаток. Ты, Господи, восполни число их!
В тот день супруг разлучается с супругой; одиноким остается ребро, потому что нет уже подружия его. Да свидятся они друг с другом в Едеме!
Вот день, который разлучает друзей, как двух волов, отрешенных от единого ярма. Соедини их снова Твоей любовью!
День рождения твоего обрадовал родителей твоих, день кончины твоей опечалил наследников твоих. Да увидят они тебя в Едеме!
36. На смерть малолетнего сына
36. На смерть малолетнего сына
Любезный сын, по Божией благости образовавшийся в матернем чреве, по Божиим щедротам приявший совершенный свой вид, как цветок явился ты в этот мир скорбей. И вот, попалила тебя смерть; ее дыхание сильнее знойного солнца, и она сделала, что опали листья твои, увял ты, и не стало тебя. Но не смею о тебе плакать, ибо знаю, что Сын Царев поял тебя в светлый чертог Свой.
Природа побуждает меня, сын, по естественной любви плакать о кончине твоей, но подумаю сам с собой, что перенесен ты в страну света, и боюсь своими жалобами обесчестить Царский чертог, боюсь заслужить осуждение, что в страну радостей прихожу с болезненными слезами. А потому хочу радоваться, что принесена мною чистая жертва.
Глас песен твоих трогает еще меня и, смущая до глубины, отдается в слухе моем. По памяти, внутренно потрясаемый, внимаю приятным звукам и сладким речам твоим. Но как скоро начинаю о том плакать, душа моя приходит в себя, с изумлением внемлет песнопениям горних и славословиям духов, на брачной твоей вечери восклицающих: «Осанна!»