Придите, любезные и прекрасные, и во гробе, этом месте скорбей, увидите страшное зрелище; сотлевает там всякая красота, в прах обращается всякий наряд, и вместо благоухания смрад тления гонит прочь всякого приходящего. Почему никто не может туда войти и посмотреть на ближнего своего?

Придите сюда, князья и сильные, предающиеся гордыне, посмотрите, до какого уничижения доходит род наш, и невысоко цените громкие свои титулы, ибо их конец – смерть. Мертвые тела эти лучше всяких мудрых книг учат всех, взирающих на них, что всякий человек низойдет, наконец, в эту глубину уничижения.

Придите, славные земли, величающиеся и превозносящиеся своими преимуществами, и вместе с нами посмотрите на это посрамление в шеоле. Одни из них были некогда властелинами, другие – судьями. Они величались венцами и колесницами, но теперь все попираются ногами, смешаны в одну кучу праха, – как одинакова их природа, так одинаково и тление.

Склоните взор свой в сии гробы, юноши и дети, красующиеся своими одеждами, гордящиеся своей красотой, и посмотрите на обезображенные лица и составы, подумайте об этом жилище скорбей! Ненадолго человек остается в мире, а потом преселяется сюда. Поэтому возненавидьте суету, она обольщает своих служителей, рассыпается во прах и не достигает конца своих стремлений.

Придите вы, безумные корыстолюбцы, которые собирали кучи золота, строили величественные дома и гордились имением, рабами и наемниками, мечтали, что любимый вами мир уже ваш. Придите и устремите взор во гробы, и посмотрите: там бедный и богатый смешались вместе, как будто и были они одно!

40. Плач умирающего юноши о суете мира

40. Плач умирающего юноши о суете мира

Для чего ты, временное жилище, привело меня к мысли полагаться на жизнь? Для чего ты, греховное море, погрузило меня в бездну? К чему было тебе, преждевременная смерть, ввергать меня в это бедствие? Иду туда, где Заимодавец отпустит мне долги мои.

Обольстил ты меня, мир, одеждами, приманил своими благами. Как птицу, поймал подложенной приманкой, сделал, что ловил я руками летучие тени. Подобно обманутому сонной мечтой, занесся я вверх, и ты погубил меня.

Разбойник похитит только временное богатство, – и скроется, а ты, хитрый тать, обнажил меня совершенно, отнял у меня и внешнюю, похитил у меня и внутреннюю красоту; и я, обнаженный, стал злосчастным, опозоренным беглецом.

Видел я в тебе, мир, подобия чего-то, погнался за ними, даже возгордился, как овладевший чем-то непреходящим; но как скоро в сильном желании своем захотел увеселиться красотой юности, – внезапно вторглась смерть, и радости опали, как цвет.