Может быть, скажет кто-то: «Желал бы и я сохранить себя от скверны, – но что же делать? Не преуспеваю в этом!» Такой человек походит на желающего одержать победу над врагами без сражения и труда. Но иногда мы сами вооружаем стрелами нападающих на нас. Когда ведем себя слабо и неосторожно, не ограждая душевных окон, не делаемся ли тогда врагами своего спасения, давая свободный вход противникам? Когда безбоязненно устремляем глаза свои и смотрим, на что не должно? Между тем испытанному в добродетели неприлично смотреть безбоязненно и на свое тело, – ибо тогда сами себе наносим через это вред. И опять, когда склоняем слух свой к нелепой молве и блудным песням, не причиняем ли себе вреда? Подобным образом, если скверним уста свои пересудами и сквернословием и не обуздываем языка своего, но, как написано: язык в таком положении находится между членами нашими, что оскверняет все тело и воспаляет круг жизни, будучи сам воспаляем от геенны (Иак. 3, 6), – а также раздражаем обоняние мазями и благовониями, руки свои бесчинно налагаем на что не надлежит, и ноги заносим на путь не прямой, – если делаем все это, то как будем в состоянии воздать Господу драхму целомудрия, не уровняв даже лица земли воздержанием и мужественными трудами (2)?

* * *

Пока есть у нас время, постараемся покаяться; победим гибельные телесные страсти и душевное сластолюбие, подобно целомудренному Иосифу, – не телом только, но и помыслом. Совершенный муж до такой степени поспешает уцеломудрить себя: кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 5, 28). Часто телесные действия прерываются по многим причинам, и человеческий страх нередко предотвращает их; действия же ума производятся небоязненно и без труда приходят в исполнение. Так, например, нередко кто-нибудь из вас, друзья, обращал невоздержный взор и увлекался своим помыслом, но потом тотчас проходил мимо. Таковой уподоблялся подстреленной серне, которая хотя и избегает рук ловцов, но уходит, унося в себе вонзенную стрелу. Ибо кто из вас побежден помыслом, тот уже не целомудрен перед Богом. Если бы не страх людской и не стыд, человек вместе с душой своей часто растлевал бы и тело. Потому он не увенчается уже как целомудренный, но, если не покается, непрестанно будет нести наказание как человекоугодник. Если и был он когда-нибудь завлечен и побежден своим помыслом, то уврачует язву свою лишь покаянием (2).