Исусова молитва ставилась весьма высоко – наравне с «церковным пением», то есть богослужением по книгам, а иногда даже выше его. В том же Сборнике говорится:

«Нецыи бо глаголют неискуснии несмыслено, яко молитва Исусова противу пения ничто же есть: аз же глаголю, яко молитва Исусова изоустная и умная, стена есть твердая, и утвержение человеку, пение же оружие необоримое. Нецыи бо святии отцы оставят пение и держатся молитвы Исусовы, понеже бо Исусова молитва, яко возлюбленныи сын отцу своему допоздна работая, и вечеряет многажды, добре вся устрояя. Пение же яко друг некии искреннии день к вечеру человеку провадит обоя же добра есть, понеже колико человек больши к молитве прилежит, толико болши еще желает душа его ея, и всегда в ней пребывати желает. В пении же колико болши пребывает человек, толико болши уста изнемогающи опочиву желающее прежде же з горестию подобает творити молитва понужаяся усердно, и егда наздастся, тогда абие начнет аки птица скоролетающая обноситися и обращатися непрестанно во уме человеку. Якоже всех удов честнейши есть очное зрение в человечестем естестве, тако же и в духовных добродетелех всех добродетелей благолепнейши есть память и внимание мысленое молитве Исусове»[171].

Было распространено среди старообрядцев и учение о непрерывном совершении молитвы Исусовой («умном делании»). «Аще бо кто молитву сию Исусову, требуя ея глаголет, яко же из ноздри дыхание непрестанно исходит, тако и молитву сию да глаголет непрестанно; и тако по перьвом лете вселится в него Дух Святыи; по другом же лете внидет в него Христос, Сын Божии; по третием же лете приидет к нему Отец; и вшед в него, и обитель в нем сотворит Святая Троица; и пожрет молитва сердце человеку тому, и сердце пожрет молитву, и начнет клицати непрестанно сию молитву днию и нощию и будет свободен человек той от всех сетей вражиих о Христе Исусе Господе нашем, Ему же слава, со Отцем и с Пресвятым Духом, прежде бе, и ныне и присно и вовеки веком, аминь»[172].

«Понимание мира как царства антихриста, бегство из него, жесткий аскетический образ жизни, и в довершении всего этого – молитвенные практики в землянках, а в некоторых братствах и смещение режима бодрствования – ночные работы, порождают… мощнейшее эмоционально-интеллектуальное напряжение, которое может сопровождаться необычными ощущениями. Экстремальный образ жизни бегунов не может не порождать „особые состояния сознания“: эмоциональные подъемы, связанные с „ощущением Бога“»[173] (вспомним старца Никиту Семеновича).

Традиция строительства пещер и пещерножительства – достаточно древняя. Она существовала в различные исторические эпохи, угасала и возрождалась вновь по самым разным причинам, но наибольшее развитие получала в века гонений: во времена гонений на первых христиан, во времена никоновско-алексеевских гонений на староверов, во времена николаевских гонений, во времена советских гонений… С другой стороны, когда гонения на Церковь утихали, и наступало затишье (увы! неизбежное предвестье грядущего обмирщения), начинался обратный процесс – отток наиболее неравнодушной части верующих, понимавших всю пагубность секуляризации и уходивших искать личного спасения в пустыни и пещеры.