3. Для большинства людей, наверное, то, что я пишу, даже если я предъявлю им это, будет все равно что ненаписанным, чем-то несуществующим. Их мысль, как было показано, заканчивается там, где моя начинается.

4. Самым простое и естественное отношение между человеком и человеком в том, что касается истины, – это отношение, когда «единичный человек» полагает, что «другие» в большей мере обладают истиной, чем он. Поэтому он смотрит на них снизу вверх, сообразует свое мнение с их взглядами, полагает их согласие критерием истины.

Уже согласно Сократу, и в еще большей мере согласно христианскому учению, истина пребывает в меньшинстве, а «большинство» как раз – критерий лжи, и побеждает как раз доносчик, передающий ложь. Но если истина пребывает в меньшинстве, то и свидетельство того, что некто пребывает в истине, должно быть полемическим, обратным: оно должно выражаться не в восторге и одобрении, но в недовольстве.

Так что по отношению к другим людям, или как христианин по отношению к другим христианам, ни один человек, или: ни один христианин не смеет полагать свое познание истины абсолютным: ergo он не смеет ради истины, предав себя на смерть, позволить другим стать виновными в убийстве. Другими словами, поступи он так, это все равно на самом деле не будет совершено ради истины, напротив, в этом будет нечто неистинное.

Это неистинное будет заключаться как раз в том, что ведущий такую борьбу относится к другим лишь полемически, что он думает только о самом себе, а не печется о них с любовью. Но тем самым он как раз недалек от того, что они поистине его превзойдут или же – превзойдут его в истине; ведь превосходство состоит как раз в том, чтобы быть защитником своего врага, чтобы, понимая больше, чем он, печься о том и оберегать его от того, чтобы он не сделал, поддавшись лжи, себя более виновным, чем он того заслуживает. О, тем, кто якобы сильны, кажется, будто убить человека – это проще простого, будто и сами они легко могли бы это сделать: ах, тот, кто имеет понятие о том, какая это вина – убить невинного, он как следует проверит себя, прежде чем допустить, чтобы кто-то взял на себя такую вину. Проверив себя, он поймет, что не имеет на это права. Ведь любовь не позволит ему это сделать. И это та же любовь, которая в своей вечной божественной полноте обитала в Нем, в Том, Кто будучи Истиной, должен был абсолютным образом выразить то, что Он ею был, и потому позволить безбожному миру стать столь страшно виновным, – это та любовь, с которой Он молился за Своих врагов. Он не мог предотвратить Свою смерть, ведь на то и пришел Он в мир. Но, жертвуя Собой ради любви, Он тем самым (и «Жертвой» Его именуют еще и поэтому) с любовью заботился и о Своих врагах. Здесь нераздельны «Истина» и «Любовь».