Итак, в отношении между человеком и человеком qua человеком не обретается никакого незыблемого или непреложного отличия, которым выделялся бы авторитет, но все эти отличия оказываются преходящими. И все же давайте на мгновение остановимся на отношениях между человеком и человеком qua человеком, в основе которых лежит так называемый – а в условиях временности истинный – авторитет. Это поможет нам заметить вещи, важные для сущностного рассмотрения авторитета. Так вот, король считается человеком, имеющим авторитет. Почему же тогда людей порой даже коробит, если король остроумен, хороший художник и т. п.? Ведь это, конечно, происходит оттого, что для людей в короле существенно важен его королевский авторитет, по сравнению с которым все прочие отличающие человека особенности оказываются чем-то преходящим, несущественным, какой-то сбивающей с толку случайностью. Считается, что правительство имеет авторитет в рамках тех отношений, в которых оно наделено полномочиями. Почему же тогда было бы чем-то коробящим, если бы правительство в своих декретах проявляло бы настоящую остроту ума, глубокомыслие и остроумие? Потому что люди совершенно верно выделяют авторитет как особое качество. Спрашивать о том, является ли король гением, и желать слушаться его, только если это так, – это, в сущности, проступок против Его Величества, поскольку в самом этом вопросе содержится сомнение в том, следует ли подчиняться авторитету. Желать слушаться правительство, только если оно способно говорить остроумные вещи, по существу означает делать из правительства шута. Чтить отца своего потому, что он – выдающийся ум, это непочитание.

Однако, как было сказано, в отношениях между человеком и человеком qua человеком авторитет, даже если он и имеет место, есть нечто преходящее, и вечность упраздняет всякий земной авторитет. А теперь обратимся к сфере трансцендентного. Давайте возьмем самый что ни на есть простой, но именно поэтому лучше всего запоминающийся пример. Когда Христос говорит: «Вечная жизнь существует», и когда кандидат богословия Петерсен говорит: «Вечная жизнь существует», – то оба говорят одно и то же, в первом высказывании не содержится больше дедукции, развитости, глубокомыслия, наполненности мыслью, чем во втором; оба высказывания, если оценивать их эстетически, одинаково хороши. И все же здесь, конечно, имеется вечное качественное различие! Христос как Бого-человек обладает особым качеством авторитета – качеством, которое никакая вечность неспособна усреднить, ведь усреднить его означало бы поставить Христа в один ряд со всеми – сущностно равными друг другу – людьми. Христос поэтому учил со властью, то есть – с авторитетом. Спрашивать, глубокомыслен ли Христос, это богохульство и вместе с тем попытка лукаво (будь то сознательно или нет) сделать Его ничем; ведь в этом вопросе содержится сомнение в правомерности Его авторитета, и с наглой прямотою делается попытка оценить Его и подвергнуть Его цензуре, словно Он пришел на экзамен и должен получить оценку, тогда как на самом деле Он – Тот, Кому дана вся власть на небе и на земле.