Валдай провёл меня по дощатой улице похожей на палубу корабля, и мы очутились среди небольших квадратных домиков. Кое-где через закрытые двери и ставни проникали узкие полоски света, слышались тревожные голоса. Несмотря на поздний час, жители города не спали. Откуда-то донёсся плач и стенания женщины, полные боли и отчаяния, я вопросительно посмотрел на друга, но тот промолчал.

   Стены построек состояли из грубых неструганых досок, тонких брёвен или являли собой жердевые каркасы обтянутые гибкими прутьями. Капитальных строений я не заметил, что указывало на относительно тёплый климат этого места. В воздухе чувствовалась очень высокая влажность, а многочисленная мошкара просто не давала проходу, набиваясь в рот и глаза.

   Постройки располагались не бессистемно, имелись улицы и кварталы, и постепенно у меня сложилось впечатление, что строители города при его возведении придерживались определённого плана. Темноту тёплой ночи пытались разогнать факелы, установленные по углам домов. Валдай вытащил один из них из бронзового держателя, что бы освещать нам путь.

   По неширокой деревянной лестнице мы поднялись на следующий ярус, и прошли ещё около сотни шагов по дощатому настилу верхней улицы. Несколько раз нам встречались вооружённые патрули, придирчиво осматривающиеся по сторонам.

   - Пришли, - сообщил мне Валдай, открывая плетёную дверь в маленький домик со стенами сложенными из тонких брёвен.

   Свет факела рассеял мрак, и я увидел небогатую обстановку жилища. Посередине единственной комнаты стоял стол и несколько табуретов, в углу находилась длинная и узкая кровать застеленная шкурами, на стене висела полка с парой деревянных мисок и глиняным кувшином, вся мебель была плетёной.