Вероятность того, что Кайдон установит наблюдение за дальними родственниками Родлена, была очень невелика, но я не собирался идти даже на минимальный риск. Последствия пленения моей дочери и Саввиной семьи могли иметь непоправимые последствия для всех нас.

   Я уже приметил соотношение дня и ночи Гивеаны и своей родной реальности, и мне не составило труда перенестись туда в самое тёмное время суток. Мы с Саввой оказались прямо во дворе знакомого деревенского дома, скрытые от посторонних наблюдателей хозяйственными постройками и густым ягодным кустарником. С замиранием сердца я поднялся на крыльцо, прислушался к тишине с той стороны двери и тихонько постучал по неструганой доске костяшками пальцев.

   Встреча продлилась около часа. Силана вцепилась в мужа и никак не хотела его выпускать из своих рук. Она ощупывала его лицо, покрытое шрамами и запёкшейся кровью не заживших до конца ссадин, и беззвучно плакала.

   - Ну ладно, ладно, будет тебе, - успокаивал жену Савва, растерянно гладя её по голове.

   - Я думала, что больше никогда тебя не увижу! - шептала женщина сквозь слёзы, проснулись Ник и Сьюза; дети Саввы и Силаны, и мой друг переключил своё внимание на них.

   Я прошёл в комнату дочери, предварительно, немного пообщавшись с Марикой, ребёнок спал, но как только я приблизился к кровати, Машуня открыла глаза.

   - Папа! - тихо вскрикнула она и протянула ко мне руки.