Моё тело, не спрашиваясь меня, начало движение в сторону врага. Хоркосы больше не смеялись. Зато хохотал я, и смех мой, неестественно громкий и зловещий грохочущим эхом разносился по окрестностям. Молнии били непрерывно, хлестал ливень, зависнув сплошной серой стеной, по земле побежали юркие ручейки, полные грязной воды.

   Моя рука выхватила меч, а тело бросилось в атаку, гортань сама издала душераздирающий крик, но он потонул в рёве более страшных и зловещих голосов, рождённых в чёрных тучах.

   С неба упали десятки жутких монстров. Змееподобные тела длинною не менее тридцати локтей, имели широкие, сверкающие металлом крылья, и были покрыты мелкой серебристой чешуёй. И эту кошмарную армию вёл в бой я, а вернее тот, кто мною управлял.

   Чудовища с остервенением бросились на хоркосов, выпуская из клыкастых пастей яркое ядовито-зелёное пламя. Но этот огонь не обжигал, от него веяло ледяным, могильным холодом, а человеческая плоть при соприкосновении с ним, сморщивалась и отставала от костей. При всей моей ненависти к врагу, вид корчащихся в ужасающих муках людей, повергал меня в ужас.

   Я чувствовал, как постепенно угасало моё сознание, происходящее начинало казаться мне чем-то нереальным, словно в центре событий оказался кто-то другой, а я лишь наблюдал картину со стороны. Мутная пелена, закрывшая мне взор, становилась всё плотнее, пока последний луч света не померк для меня.

   В бреду я блуждал по бесконечным коридорам, тщетно пытаясь найти выход из лабиринта, но все мои попытки выйти на свободу, неизменно приводили меня в тупик. Это продолжалось бесконечно долго, пока чья-то сильная рука не вытащила меня на свет.

   ― Талгат! ― тряс меня за плечо Савва. ― Очнись, друг!