― Не ты один, ― проворчал Савва, присаживаясь на широкую металлическую балку, лежащую на полу.

   Кузнец в последнее время выглядел хмурым и безрадостным, и мне казалось, что я знал причину. Он пережил столько бед, что больше не хотел ввязываться ни в какие авантюры. Мой друг желал тихой спокойной жизни вместе с теми, кто был ему дорог, и я не мог его в этом упрекать. Я слышал, что Савва уже договорился с плотниками о постройке нового дома.

   Я не сомневался, что в Железный лабиринт мой товарищ в этот раз пошёл лишь из чувства солидарности, и если бы вопрос касался его одного, то он, без сомнений, остался бы снаружи. Я не стал обижать друга предложением не принимать участия в походе, предоставив ему возможность решать самому. Я знал, сто Савва спускается в это место, скорее всего, в последний раз.

   Кристи напротив выглядела возбуждённой и энергичной. У меня складывалось впечатление, что она готовиться к встрече с каким-то радостным и знаменательным событием в своей жизни, и я не мог решить, как я должен на это реагировать. Девушка пыталась скрыть свои чувства от окружающих, но получалось у неё это плохо.

   О чувствах Валдая догадаться было сложно, как всегда спокойный и сосредоточенный, он следовал своему привычному для нас образу сурового воина и надёжного друга. И только я один знал, что мой товарищ, лишившись самого дорогого в своей жизни, уже давно был готов принять свою судьбу, которая до сих пор оказывалась к нему благосклонной.

   Валдай не боялся смерти, но и приближать момент её наступления не спешил, жизнь не приносила ему особой радости, но и расставаться с нею без нужды он не собирался.