Он отключил и положил бинокль. Он, шаркая на коленях, подошел к перевернутому креслу с винтовкой, лежащей поперек него, взял приклад в плечо и прищурился в прицел Шмидта и Бендера. Группа упавших сундуков была ясна, как сквозь цейсс. Крошечная корректировка. Еще яснее. Это могло быть ярдах в десяти.

  Гессенская мешковина - в лесу нет места - и глубокая мешковина - намек на стекло. Еще один прицел смотрит на него. Где-то в дюйме над стеклом, под капотом не было видно прищуренного лица стрелка.

  Внизу он услышал голоса. Компьютерные техники, открываются иллюминаторы. Он предупредил их держаться подальше от лужаек и держать шторы закрытыми, но кто-то выходил подышать воздухом. Это может быть Люк. Нет времени на милость. Спусковой механизм AX50 находился под его указательным пальцем. Нежное давление. Легкий удар в плечо.

  .50 кал. Снаряд пересек долину за три секунды. Русский ничего не видел, ничего не слышал, ничего не чувствовал. Падающая пуля соскользнула с верхней поверхности его собственного прицела и вошла в его мозг. Миша умер.

  В замке Люк Дженнингс не двигался к лужайкам. Он был в компьютерном центре, глядя на свой экран. Доктор Хендрикс присел рядом с ним. Они не спали всю ночь. Для Лиса не было ни ночи, ни дня, только мерцающие цифры на экране и клавиши под его пальцами.

  В девяти часовых поясах к востоку, в пещере под горой далеко к северу от Пхеньяна, техники, охраняющие секрет ракетной программы Ким Чен Ына, ничего не подозревали. Они не осознавали, что их брандмауэры были взломаны, их коды доступа были введены, их контроль уступил место высокофункционирующему мозгу светловолосого мальчика-англичанина далеко.

  В другой полутемной пещере в шотландском замке, рядом с Люком, доктор Хендрикс, глядя на открывающиеся перед ним кибер-двери, просто прошептал: «Черт возьми».