И еще! Когда бармен сам предложил незнакомцу кружку калиновки, тот не возражал, выпил и кружку унес с собой.

Карло спросил устало, что это значит. Ив ответил, что может ничего и не значить. Карло рассеянно поинтересовался, будто о пустяке, как расплатился этот незнакомец. Алекс Ив сказал, что никак не заплатил. Вернее всего, не успел. Потому что драка завязалась сразу, как только тот выпил.

Один из громил Черепашонка поинтересовался, как быть с Ивом, прикончить или…

Карло всерьез призадумался. Причин убивать Ива у него не было. Но и оставлять его жить не хотелось. Однако допрос с пристрастием — это личное дело между Карло и Алексом. А вот убийство — это конфликт с орденом Грейт Шедоу. Не то чтобы его это сильно беспокоило. Могущество его нанимателя не шло ни в какое сравнение с возможностями ордена.

— Так что? — нетерпеливо и несколько нервно поигрывая кастетом, поинтересовался громила.

Карло почувствовал, что ему остро недостает Давилки Шмидта, который решал такие второстепенные вопросы самостоятельно. В делах жизни и смерти подопечных Карло полностью полагался на него.

— Ничего не нужно, — разочаровал Умник громилу, — все, что требовалось, мы узнали.

Он бы многое отдал, чтобы по–настоящему испытать ту уверенность, с которой это произнес.

— Вы босс.

— Вот именно. Этот саламандра — тот, кто мне нужен, или нет, но мне ничего не остается, как добраться до него и выяснить это.

— Так мы что, свободны? — поинтересовался громила.

— Да, парни, — сказал Умник, — свободны. Черепашонку передайте мои заверения в самой искренней признательности.

Подручные удалились. На их широких спинах было написано облегчение… Карло усмехнулся им вслед с невольным чувством превосходства.

— Ив, — величественно сказал Умник, — я ценю наше сотрудничество. Без обид?

Алекс, кряхтя, уселся на столе.

— Ну что вы, — проговорил он, — я должен вас поблагодарить за несравненный опыт. Обидеть можно только того, кто хочет быть обиженным. Такой человек глух к небу, воде и земле, ибо слушает только себя. — Морщась, проверил языком зубы.

— Нас всех, — продолжал он слабым голосом, — ждет прекрасное мгновение, когда крысы уже убежали, а корабль еще не потонул. Нужно будет успеть им насладиться.

Карло положил руку на рукоять одного из драммеров.

— О чем ты? — нахмурился он.

— О чем это я? — улыбка причиняла Иву боль. — О том, что вы, Карло, ваш хозяин, ваши соратники — вы все совершаете главную ошибку, которую может совершить человек.